И драматургический блиц-опрос, в котором Елизавета Климова отвечает на вопросы о работе над «Новой Зеландией»
Привет! Представься: кто ты и какой у тебя литературный опыт?
Привет! Я - Елизавета Климова, искусствовед, драматург, художник (ну и дальше можно долго перечислять голосом Лукашенко😅). Пишу давно, конкретно пьесы с 2015го, с 2019го участвую в драматургических конкурсах и фестивалях.
О чем твоя пьеса, что ты хотела сказать?
У моей пьесы «Новая Зеландия» два вектора. Первый - это отношение сына с матерью, которую он ненавидит и при этом в глубине души, конечно же, любит. Такая страшная травма, когда самый близкий человек оказывается самым жестоким обидчиком.
А второй вектор больше социальный. Меня очень интересует тема женского алкоголизма, поскольку она максимально табуирована в нашем обществе, и то, что с легкостью прощается мужчинам, с женщин спрашивается вдвойне.
Как проходила работа на пьесой: тяжело ли было собирать материал, какими методами ты пользовалась?
Работа над пьесой проходила непросто, так как до этого я никогда не создавала документальных пьес. Я не знала, что можно делать с чужими откровениями, а чего нельзя. И как выстроить историю так, чтобы это не получилось бесконечным жалобным монологом.
Мы с героем записывали интервью по зуму, в итоге у меня было порядка 4 часов рассказа, который нужно было вычистить и драматургически выстроить.
По какому принципу ты выбирала героя? Чем он тебе интересен, что хотелось о нем рассказать?
Героя я выбирала, исходя из первоначальной задумки — мне хотелось написать о парне, который решил убить своих родителей. В нашей культуре родительские фигуры считаются непогрешимыми, существует культ почитания старших родственников. И мне очень хотелось показать, что бывает, когда взрослые не справляются со своими обязанностями и травмируют детей. Есть ли у детей право на отпор? Потом это все привело к исследованию природы взаимоотношений сына и матери - тоже не самая простая тема. Ну и рефреном хотелось показать судьбу несчастной женщины, которая всех вокруг себя делает несчастными.
Герой хорошо мне знаком, он с радостью согласился сотрудничать.
Как ты считаешь, может ли драматург привносить художественные элементы в док пьесу, менять и перемонтировать диалоги/монологи, добавлять собственное ви́дение в рассказ донора?
Честно говоря, раньше я думала, что нет. Что ты не имеешь права искажать чужой текст, нарушать последовательность, манипулировать ракурсами. Но была и другая сторона - никому не было бы это интересно читать или смотреть - мало таких историй что ли. Обычная чернуха, о которой постоянно пишут в новостях, просто констатация факта, что мир несправедив и "shit happens".
Так что передо мной стояла непростая задача - перемонтировать весь собранный материал таким образом, чтобы читатель/зритель смог не только подключиться к герою и сопереживать ему, но и поразмышлять о проблемах нашего общества. Ну и главное понять, как найти в себе силы жить дальше, если твое детство прошло в аду.
Как тебе кажется, все получилось? Ты сказала все, что хотела?
Не могу сказать, что я полностью довольна пьесой или считаю ее отличной. Но для первого опыта - неплохо.
Понравилось ли тебе режиссерское воплощение твоей пьесы?
Да, я осталась довольна тем, как режиссер поработала с текстом. Мне было интересно наблюдать за эскизом, считаю, что все получилось. И большое спасибо актерам, которые тоже отлично справились.
