Заметки о культуре и медиа КНДР

ПЕРЕБЕЖЧИКИ О СЕВЕРЕ И ЮГЕ
При переезде в Сеул, многие перебежчики начинают писать мемуары, где обобщают свои впечатления о жизни на Юге и сравнивают его с Севером. Часто такие работы написаны в самоуничижительном стиле булгаковского Шарикова («ой, свезло мне, ой, свезло! Не иначе как бабушка моя согрешила с водолазом!»), и читать их можно разве что для деконструкции разнообразных мифов о Севере.
 
Однако есть и мемуары более независимые, с глубокими и интересными наблюдениями.
 
Например, в одной из книг перебежчика Ким Ёна с парадоксальным названием «Очень одинокий и потому живущий один мужчина» (1997) есть глава о трех преимуществах Севера перед Югом.
 
Первое. На Севере люди не говорят пустых слов.
Например, в северном и южном языках есть выражение-приветствие «Вы поели?» (на Юге 밥 먹었어요? на Севере: 조간 잡샀수?  밥 먹었난?) Но если на Севере это означает приглашение поесть вместе, если собеседник голоден, то на Юге – это просто вежливая фраза.
 
Если на Севере тебе скажут «обязательно позвони», «заходи к нам на днях» - то это будет именно приглашение. На Юге – пустая формальность.  
 
Второе. На Юге царит культ быстрого и нового, все делается наспех. Люди едят фастфуд и не слушают старых песен. Человеческие симпатии, интерес к вещам вспыхивает и тут же гаснет, не успев созреть.
 
В КНДР у людей есть вкус к старым вещам. Больше, чем «сейчас», там ценят «давно». Старый друг ценится выше вновь приобретенного. Люди внимательно присматриваются друг к другу и медленно сходятся, прежде чем по-настоящему подружиться. Человеческие отношения там – как «суп из хорошо созревшей пасты из соевых бобов».
Третье.  В отличие от Юга, в КНДР люди не игнорируют друг друга. Там тоже обижаются и ссорятся, но при встрече все равно поздороваются. Нет привычки глядеть мимо тебя, притворяясь, что не знаешь человека.
 
Наверное, и на Юге когда-то были такие же люди и нравы, рассуждает Ким Ён. Но это было давно, когда «тигр еще курил трубку».
 
Ким Ён признается, что скучает по северным лицам.
 
«На Юге у людей много собственности и еды, но по части искренности, простоты, человеческой красоты Северная Корея стоит выше. У людей на Севере простая речь и нет притворной вежливости, они живут впроголодь, но у них есть чувства к друзьям. И в этом отношении Северная Корея – богачи».
 
...Те, кто в ответ на подобные рассуждения перебежчиков начинает заученно кричать: «чемодан, вокзал, Пхеньян!» (обычно это новые эмигранты, изо всех сил выслуживающиеся перед новым начальством), не понимают или не желают понимать, что эмиграция – это почти всегда билет в один конец. Так происходит даже в самых свободных демократиях и даже в пределах одной страны – много ли найдется людей, уехавших в Москву, поживших там некоторое время, ощутивших себя не на месте и вернувшихся домой?
 
Человек не сразу сознает свою ошибку: в первое время его фокус затуманен суетой переезда и приспособления. К тому времени, когда понимание приходит, связи с родиной обрываются, легкость на подъем снижается, а новое, пусть и несчастливое, место начинает крепко держать новыми связями, семьей и работой.
 
А потом срабатывает стыд, нежелание публично признать себя неудачником – ведь уезжал человек из места менее престижного в более престижное. Любые объяснения возвращения будут звучать как «зелен виноград».
 
Только и остается, что писать книги да варить аутентичную мёнтхэ сундэ по-хамгёнски.

ПО КОНЯМ!
Образ всадника на горячем коне всегда будил воображение корейцев, позиционирующих себя как потомки воинов Когурё, лихих лучников и лошадников. На парадных портретах первый лидер КНДР Ким Ир Сен часто изображался на белом коне. Крылатый конь чхоллима (https://t.me/dprkcultureTG/216) стал символом революционных перемен в стране в 1960-е годы.

Однако долгое время в реальности ни с какими горячими скакунами северные корейцы не сталкивались. Лошадки там если и были, то исключительно тихие, крестьянские, предназначенные для перевоза грузов и прочих домашних целей. Это и понятно: скаковая лошадь – дорогое удовольствие, требующее либо больших средств, либо обширных свободных пространств и пастбищ. В КНДР не было ни того, ни другого.

С приходом Ким Чен Ына, стабилизировалась экономическая ситуация, в стране появились деньги и больше свободного времени. А сам Вождь номер три оказался большим любителем конного спорта. Собственно, лошадей любил и его отец – известна его любимая лошадь по кличке Мэбон, но это были скорее домашние питомцы. Ким Чен Ын же увлекается именно верховой ездой.

Молодой Вождь мало того, что сам начал кататься на лошадях вместе с женой, но и всемерно способствовал массовому развитию этого хобби, постоянно закупая для этого за рубежом, в том числе в нашем Татарстане, породистых лошадей и создавая нужную инфраструктуру.

В 2013 году в Пхеньяне создали прекрасно оборудованный ипподром и центр конного спорта Мирим на месте бывшей тренировочной площадки для конного подразделения Корейской Народной Армии. Поначалу казалось, что этот центр предназначен исключительно для столичных мажоров. Однако аристократический спорт быстро пошел в народ.

Столичный ипподром стал популярной культурной площадкой, на которой проводятся красочные представления конников, соревнования. Это привлекло массовый интерес к верховой езде.

Как сообщило государственное телевидение от 27 августа в сюжете «Клубы конного спорта во всех провинциях» (각 도 승마 구락부에서), клубы верховой езды сегодня работают в провинциях в Северной Хванхэ, в Южной Хвангён, Южной Пхёнан и тд. Они стали частью туристических развлечений и досуга обычных людей.

Так, во время праздника дня молодежи 28 августа, в провинции Южная Хамгён устроили соревнования молодых наездников, включая девушек. Во вновь отстроенном курорте на горячих источниках Яндок катание на лошадях стало частью программы отдыха.

Так что недалек тот день, когда корейцы действительно станут держаться в седле не хуже воинов Когурё.

ПЕСНЯ ИЗ КИНОФИЛЬМА «ДВА СОЛДАТА».
1. Маршал Ким Чен Ир,
ты раздвигаешь жестокую бурю,
ты вселяешь в нас веру.
Припев:
Если тебя нет, то нет и нас.
Если тебя нет, нет и нашей Родины.
2. Маршал Ким Чен Ир,
Наше будущее и надежда зависит от тебя
Судьба народа зависит от тебя
(припев)
3. Маршал Ким Чен Ир,

Даже если мир переменится сотни раз,
Народ будет верить в тебя.
(припев).

«ДВА СОЛДАТА» (1995)
Один из известных фильмов, пропагандирующих закрытость страны, – «Два солдата» (두 병사). Фильм интересен тем, что главную роль в нем исполнил Ри Ён Хо, исполнитель роли Хон Гильдона в одноименном фильме 1986 года.

Итак, содержание. Во время тайфуна, два солдата-пограничника КНДР, Сок Чин и Ён Чхоль, оказываются занесенными в южнокорейские воды. Южные корейцы находят их в бессознательном состоянии и кладут в госпиталь в отдельные охраняемые палаты.

После того, как пленники приходят в себя и требуют вернуть их на родину, их начинают всячески обольщать, чтобы убедить остаться в Южной Корее. Высокопоставленный чиновник РК предлагает солдатам огромные деньги, красивых женщин, дорогие машины и полную свободу. Он пугают их, говоря, что родина посчитает их предателями и не примет. Однако герои непреклонны. Они смело вступают в идеологические споры с чиновником и добиваются возвращения домой, где их обнимает боевой командир.

Нарратив построен на контрастном противопоставлении двух философий – философии чистой, гордой, независимой и идейной КНДР и философии Южной Кореи, как насквозь продажной и грязной колонии США.

В ключевом эпизоде фильма после того, как южнокорейские красотки, кривляясь, спели перед героем унылую любовную песню, Сок Чин (Ри Ён Хо) берет у них гитару и исполняет в ответ песню про Ким Чен Ира. Песню подхватывает Ён Чхоль, сидящий в палате неподалеку.

После этого южнокорейский чиновник понимает, что его миссия невыполнима и в бессильном гневе разбивает об стол бутылку дорогого коньяка. (эпизод приведен ниже).

Кадры из фильма "Два солдата" (1995).

ЗАКРЫТОСТЬ СТРАНЫ КАК ДАННОСТЬ
Для того, чтобы указанная модель ( https://t.me/KoreaSouthNorthnews2020/24906) работала, необходимо главное условие – закрытость страны. Ибо заново построенная инфраструктура развлечений в КНДР в любом случае не сможет конкурировать с развлекательной индустрией более развитых и богатых стран. Чтобы северокорейский чиновник или бизнесмен не мечтал оттянуться где-нибудь в Гонконге, вывозя из страны ресурсы, его мало туда просто не пускать. Надо построить такую картину мира, чтобы эта мысль вообще не приходила ему в голову. А если кому-то эта мысль вдруг придет, он не найдет культурного пэттэрна для ее выражения. Ни шутки, ни сравнения, ни параллели – ничего.

Над этим слаженно работают все средства культуры и медиа КНДР.

В КНДР в принципе не бывает шуток, подобных тем, что отпускали в свое время Жванецкий или Хазанов: «мне в Париж по делу срочно», «хватит смотреть на мир глазами Сенкевича», после чего телезрители заливались горьким смехом, уверенные, что, если бы не проклятый совок, они бы, конечно, все имели дела в Париже и ездили бы отдыхать на Канары как в Балашиху. Более того, в КНДР нет даже патриотических аффирмаций периода позднесталинского СССР, вроде песни «Не нужен мне берег турецкий». Закрытость страны вообще не обсуждается – она подается как данность, вроде факта проживания на планете Земля. То есть понятно, что иногда по делам землянин может слетать на Луну, где радиация и нет воздуха, но жить там постоянно он никогда не будет.

Общественный консенсус гласит, что нормальный гражданин мечтает жить в своей стране, что эмиграция всегда вынуждена, что жизнь вдали от родины – боль и трагедия, и даже временное пребывание там несет дискомфорт.

Фильмы и книги учат северного корейца, что за рубежом таятся опасности. Оттуда появляются шпионы и вредители страны, там человек нахватывается различной духовной заразы, делающей его врагом собственного общества. Нигде в художественных произведениях не встретишь тайного восхищения лощеной заграницей, как это было обычно в советской литературе и кино после 1950-х. Заграница – это всегда грязь, обман, бесчеловечные отношения людей.

Популярный мотив в фильмах – о том, как во время зарубежной конференции талантливого ученого КНДР пытаются переманить на службу, а после его возмущенного отказа насильно удерживают. Однако герой не поддается и, вырвавшись из когтей преследователей, сбегает домой.

Потому что счастье бывает только дома.

Очень хорошо в этом отношении поработала практика первых лет правления Ким Чен Ына, когда поуехавших за годы «трудного похода» приглашали вернуться домой, обещая полное прощение. И потом они давали пресс-конференции, где, плача, рассказывали, какое мучение жить за рубежом и как здорово, что их пустили обратно.

Работает ли эта пропаганда? В значительной степени, да. Многие наши сограждане были свидетелями того, как северокорейцы, уезжающие на заработки за рубеж, льют слезы при расставании с родиной. Пусть это и определенный ритуал, его исполняют вполне искренне.