Резкая перемена
В октябре 2024 года Томас, как и многие студенты, получила открытое приглашение на выставку Nova Music Festival в Лос-Анджелесе. Экспозиция (недавно открывшаяся в Шордиче на востоке Лондона) воссоздаёт площадку фестиваля, где ХАМАС убил 413 человек, а многих ранил или взял в заложники.
«Сначала рассмеялась: “Очередная пропаганда?” Но любопытство всё же взяло верх. Про фестиваль она слышала — и почти всегда одну и ту же фразу: “Кто в здравом уме ставит фестиваль у спорной границы? Сами напросились”».
«Я надеялась, что это подтвердит мою позицию, что я найду сионистскую ложь и всё такое. Я шла с очень закрытым умом». Через три часа она вышла «совершенно потерянной».
«Я испытала сильный когнитивный диссонанс — то, что я видела, не совпадало с тем, что мне рассказывали. Как будто я опоздала на год на похороны. Вопросов было море, но поговорить было не с кем. Все мои друзья были из лагеря. Я никогда не встречала израильтянина и не слышала их историй. Я свободно говорила о грехах государства, но была безграмотна в отношении его людей».
Снимки и видео молодых гостей фестиваля попали точно в сердце.
«Это были ребята моего возраста, просто танцевали — и в следующий момент бежали за жизнь. Я узнала в них себя. Я могла бы отправлять маме последнее “я тебя люблю”. Я чувствовала огромное сочувствие и печаль».
Особенно всё перевернула аудиозапись ликующего боевика ХАМАС, который звонил отцу и сообщал, что убил десять евреев.
«Сердце упало: это должны были быть наши мученики. Это было то самое сопротивление, которого мы якобы хотели. Когда мы призывали “любыми средствами”, я не понимала, что это значит».
Через несколько месяцев Томас пригласили в поездку в Израиль, организованную группой, борющейся с антисемитизмом в кампусах.
«Я знала: если я собираюсь и дальше об этом говорить, мне нужно увидеть всё самой».
За 10 дней поездки в марте прошлого года она встречалась с израильтянами, эфиопскими евреями, палестинцами, друзами и бедуинами.
«Я была поражена, сколько там разнообразия. Я даже не знала, что в Израиле есть чёрные».
На четвёртый день группе пришлось прятаться во время ракетного обстрела.
«Гид сказал лечь на землю, я закрыла руками шею и молилась. Я думала об иронии: я призывала к дивестициям той самой системы, за которую теперь молилась. Ракете было всё равно на мою политику и посты. Я была целью, телом на земле, и чувствовала себя совершенно беспомощной».
Ракету перехватили, поездка продолжилась, но пережитое её потрясло. Она поняла, насколько «мягкой и комфортной» была её жизнь в США и какие «реальные последствия» имели её призывы.
«Как будто меня публично забивали камнями»
Вернувшись домой, она выложила фото из поездки — и это дорого ей обошлось.
«Лучшая подруга трёх лет спросила: “Это в Израиле?” Я ответила: “Да, хочешь поговорить?” Она сразу меня заблокировала. Я даже ничего не высказала. Просто сказала, что съездила. Точка».
Пост открыл шлюзы. В ноябре 2025 года она выложила видео о том, как изменились её взгляды.
«К концу месяца ролик набрал миллионы просмотров. По мере распространения мой социальный мир сжимался. Однокурсники постепенно отворачивались, люди блокировали меня, я стала мишенью кампаний разоблачения и кибербуллинга».
«Я потеряла абсолютно всех друзей. Однокурсники писали отвратительные вещи, называли меня “апологетом геноцида”. Мне поступали угрозы смерти и расистские оскорбления, травили и семью. Это было как крестовый поход, как будто меня публично забивают камнями».
Всё это ввергло её в «глубокую депрессию».
«Потом мой терапевт наткнулся на видео и решил прекратить работу со мной, попросив найти другого специалиста после того, как узнал о моих взглядах как сионистки».
Сейчас она иначе смотрит на атмосферу лагеря.
«Он полностью изолирует тебя в эхо-камере и обрабатывает. Если задаёшь вопросы — теряешь социальную принадлежность. Последнее, чем хотелось быть названным, — сионистом».
По её словам, внимание протестующих «превратилось в ненависть», постоянно звучали призывы к «нормализации насилия». Некоторые активисты, например, праздновали убийства Чарли Кёрка, правого политического активиста, и Брайана Томпсона, гендиректора UnitedHealthcare.
Психологическое давление стало таким сильным, что в конце прошлого года она прервала учёбу. Выдержать этот период помогли новые дружбы, в том числе с еврейскими студентами.
«Они знали, что я из лагерей, спорили со мной интеллектуально, не соглашались — но мы всё равно преломляли хлеб на шаббат. Я узнала от своей нынешней лучшей подруги, что её доксили люди из нашего же движения. Я понимаю, что должна загладить часть этого ущерба».
«Откройте сердце и отложите мегафоны»
Семья Томас политически не вовлечена в тему Израиля и Газы; мама спрашивала, зачем она этим занимается.
«Она говорила: “Зачем ты это делаешь? Это не твоя ноша”. Она просто хочет, чтобы семья была в безопасности».
Но Томас надеется, что её история побудит других пойти на выставку Nova.
«Я хочу, чтобы протестующие пришли — просто зашли внутрь. Ничто из этого не политика. Просто посмотрите и узнайте истории — соглашаться не обязательно. Приходите с открытым сердцем и открытым умом и отложите эти мегафоны».
Сама она надеется вернуться в университет в сентябре, а пока старается способствовать взаимопониманию между общинами.
«Многих из нас на пропалестинской стороне привлекли через эмпатию, значит, через неё же можно и достучаться. У меня есть этот особый опыт того, что изменило моё сердце, и я надеюсь изменить сердца других».
«Я не еврейка. Я афроамериканка. Но наши беды идут рядом: растёт антисемитизм, растёт экстремизм, растёт политическое насилие. Отсидеться в стороне уже нельзя».
Источник: The Telegraph
🌐 Подписаться на DOT POLITICS!