—✨✨✨✨ ✨✨✨✨✨✨ ✨ ✨✨✨ ✨✨✨✨✨✨✨✨—

теги: #зарисовка #ангст #pg13

!!Ответвление от каноничных событий // альтернативная версия завершения арки тюрьмы.
!! Я не пропагандирую курение, оно вредит вашему здоровью.

Фёдор не понимал курящих. Конечно, осознавал, от чего идет их зависимость, как появляется, из-за каких именно компонентов, но, когда сам попробовал, горло сильно обожгло. Он почувствовал сухость, жжение и закашлял дымом. Противное чувство. Если так посмотреть, выглядит эстетично в какой-то степени: ночной город, чувство одиночества, что всегда с тобой и тлеющая сигарета, но смысла в курении он попросту не видел. Тут Достоевский услышал до боли знакомый смех. Его дорогой враг из детективного агентства, спрятавшись за дымоходом на крыш пятиэтажного здания, стоял и наблюдал. Но, кажется, не смог удержаться.

— Ну и ну… — Протянул шатен, выходя из тени. — Человек, сумевший взломать правительственную секретную базу данных кашляется, точно дитя малое, от сигаретного дыма.

Дадзай встал рядом с ним, повернувшись точно так же, как Фёдор, в сторону города и стал смотреть в даль вечерней Йокогамы. Лучи уходящего солнца омывают в своем жарком свету здания.

— И сколько ты тут стоял? — Невозмутимо и все так же холодно спросил Достоевский. Нельзя было сказать, что он вообще как-то удивлен появлению детектива. Он всегда таким был. Неуловимым, но приятным… напоминал ветер.

— Достаточно, чтобы начать тебя подкалывать, — с усмешкой бросил тот, а затем потянулся в карман своих брюк. Фёдор, украдкою смотрящий на него, насторожился, предполагая, что Осаму достанет оружие, однако этот парень явно умеет удивлять. Наверно, поэтому они и коротают вечера вместе, забывая напрочь о своей вражде хотя бы в сумерки. Дадзай достал пачку сигарет, кажется, фирмы Philip Morris Red, а так же зажигалку. Послышался щелчок, вдох — и вот, парень убирает обратно пачку с зажигалкой, оставляя лишь сигарету тлеть на его губах.

Достоевский цокнул:

— Лис.

— Брось, тебе именно это во мне и нравится, — ну улыбался он точно по-лисьи. Дадзай продвинулся чуть ближе к Федору и прошептал прямо над его ухом:

— Я тебя научу курить. — И с этими словами, делав ещё одну затяжку, он поцеловал Федора, оплетая их языки. Достоевский поморщился от этого едкого табачного привкуса на языке, но не отпрянул. Не хотел. Их поцелуи с Осаму были столь редки, что он бы сейчас ни за что не прекратил бы его. Ему бы хотелось никогда не отпускать шатена, напротив, обнять, продолжить поцелуй, даже сквозь вкус сигаретного дыма, но… так ведь враги не поступают, верно? И все же. Губы Дадзая такие мягкие и теплые на вечно холодных губах Достоевского, что Фёдор расплылся в мимолетной и еле различимой улыбке. Осаму отстранился, разрывая их поцелуй с характерным влажным звуком, а после вытер губы тыльной стороной ладони.

— Отвратительно, — сказал брюнет, но усмехнулся.

— В этом и прелесть курения, — выдыхая дым после очередной затяжки, Осаму улыбнулся.

Проводить время вместе за шахматами, за самыми разными играми было очень увлекательно. Безумно и интересно. Аморально. Подсунуть в карман трупа очередную записку, но, чаще всего, ребус, головоломку, клубок ниток — игру, отгадав которую ты сможешь увидеться с Федором Достоевским, уже стало обыденным делом, ведь, чтобы развеять скуку, ужасную и липкую, гению нужен ещё один такой же гений. Как хорошо, что Дадзай не один во всем мире, кому бывает скучно.

— Ты же, вроде, на стороне «добра», а ведешь себя точно дьявол во плоти, — вдруг произнес Достоевский, вытирая свои теплые губы после поцелуя. Вкус во рту все не исчезал, точно прилип.

— Может я и на стороне ангелов, но не смей хоть на секунду подумать, что я один из них.

Осаму выглядел серьезным, когда речь заходила о его мировоззрении и Фёдор это, конечно же, замечал, улыбаясь. Дадзай докурил свою сигарету и выкинул тлеющий окурок на пол, а после побрел прочь. Забавно, что он не боялся встать спиной к Достоевскому, своему врагу, ведь знал, и знал наверняка, что тот его не убьет, не выстрелит в спину. Фёдор смотрел ему вслед, а на губах его виднелась едва уловимая улыбка.