Её трагедия не в громких битвах, не в магических проклятиях и не в падении королевств. Она — в тишине. В тех самых моментах, когда ребёнок рисует картину, а отец молча откладывает её в сторону. Когда он называет его «прицепом», а мать — «никому не нужной». Когда семья, которая должна быть убежищем, становится местом, где приходится доказывать своё право на существование.
Анне всего 17, когда она понимает: она — лишняя в собственном доме. Не потому что сделала что-то плохое. Её отец не бьёт её — он хуже. Он игнорирует ее, отворачивается. Говорит о ней и её брате как о «балласте», как о помехе на пути к новой жизни.
И в этом — глубочайшая боль: не быть ненавидимой, а быть невидимой для того, кто дал тебе жизнь.
Но Анна не ломается.