🤍🕸🕸🐋🐋🐋🕸🕸🤍
Донна одарила Уолли искренней, широкой улыбкой, и на щеках её проступили очаровательные ямочки.— Тебе ведомо, Ο κεраυνός μου, что я несведуща в хитроумных механизмах, но знаю толк в силе земных кореньев и трав, — молвила она, и в голосе её проскользнула лукавая искра. — А потому дозволь мне сварить для нас моё «зелье». Я сокрутила немного βότανα на той уединённой луговине, что раскинулась под сенью исполинских поваленных древ. Уповаю, сие питьё придётся вам по нраву.Принцесса Темискиры подступила к полыхающему очагу. Ловко соорудив из сухих ветвей прочную треногу, она подвела котелок с водою над самым огнём, а сама бережно развернула тканый узел. В ладони её вспыхнули спелые, янтарные ягоды облепихи, меж коих укрылись бледные чашечки ложечницы и сизые бусины можжевельника. Опустив руку в глубь общего сундука с припасами, Донна отыскала на самом дне иссушенные, источающие дивный аромат листья — чья-то заботливая рука раздобыла сей редкий чай из сокровенных пределов далёкой Азалии.За долгие луны скитаний она попривыкла и к доле кочевницы, и к делящим с ней путь людям. В сих странствиях Троя познала собственную душу глубже, нежели за все те годы, что безмятежно текли в чертогах отчего замка. И всё же недоставало ей духа явить пред спутниками подлинную правду. Не могла она открыться, из каких земель пришла к ним на самом деле; признаться, что она не просто дева из Темискиры, но наречённая Амазонка, коя малодушно бежала из родной обители, упредив тягостный рок возложенных на неё обетов. Во всё время своего бегства она без конца вопрошала себя, праведно ли поступила, и не стоило ли безропотно покориться воле судьбы. Сердце её изнывало от тоски по матери и сестре, и более всего — по звукам родной речи, ибо не с кем ей было разделить слово на священном эллинском наречии.Донна мерно помешивала варево. Сии простые, привычные руки действия мало-помалу утишали её смятенный разум, истомлённый вечными думами. Когда же настой набрал силу, она зачерпнула его в глиняную чашу. Поднявшись, принцесса опустилась на бревно подле Уолли и протянула ему согревающий, пахнущий лесной хвоей и соком ягод сосуд:
— Испий, — тихо промолвила она. — Тебе надобно согреть плоть и дух.
🤍🕸🕸🐋🐋🐋🕸🕸🤍