Я очень полюбил персонажа Аугуста, и, что любопытно, Фабиана. Давид, сыгранный последним, очень живой, нагловатый, бойкий, и при этом очень нежный юноша.
И так как, видимо, в рамках одной вселенной мне всегда будет тесно, мы с Лилом решили взять способного постоять за себя еврейского подростка, одарить его профессией киномеханика, дополнительным десятком лет за плечами и безжалостно пихнуть уже 30-ти летнего ашкеназа в условия второй мировой войны. И все потому, что очень хотелось дать кого-то в пару Дитеру, раз уж фильм достойных кандидатов не предоставил, кроме, разве что, Арчи, которого Хеллстром встречает на пороге смерти.
👤Итак, Давид бежал в 39-ом из Германии, убедительное знание французского и родительское состояние определили ему дорогу в соседнюю Францию, а конкретнее — в «Le Gamaar», вскоре перешедший взявшейся из ниоткуда племяннице мадам Мимье.
Дитер, переброшенный в Иль-де-Франс после подписания перемирия, как заядлый киноман, наведывается на премьеры в свободное от работы время, в том числе и в тот самый кинотеатр на севере столицы. Весьма скоро он замечает мелькающего на периферии зрения работника и его острое ухо улавливает до боли знакомый берлинский говор, старательно скрытый за беглым французским. Документы сделаны неплохо, но майор знает, что Арно — беженец, а значит либо черный, либо рома, либо еврей. Смуглой кожей и характерным внешним видом для первых двух он не обладает, значит, остается последний вариант. Дитер не может не воспользоваться ситуацией.
«Жить хочешь?» — взгляд сверху вниз, холодный металл оружия вместо привычного лба выбирает своей целью чужой горячий рот. Жизнь в обмен на ночь с офицером сс не такая уж редкость в рамках войны и на эту сделку нехотя соглашаются.
Давида хватают под руку, тащат в свою казенную квартирку, где внезапно выясняется, что с желаниями штурмабанфюрера он не угадал, и всё будет сыграно по перевернутым вверх ногами нотам. Под форменным кителем носят стыдливое желание ощутить ожог от пощечины, цепкие пальцы на горле, сапог на груди. Ему хочется оказаться под врагом, под мужчиной, под евреем.
Это выгодно всем; одному — убежденность, что суть их встреч останется за плотно зашторенными окнами и запертыми на ключ дверьми, второму — и возможность выплеснуть всю боль и злобу на чужой бледной коже и своеобразное покровительство.
В конце-концов, он готов переступить через царапающую горло совесть ради мягкой постели и настоящего, крепкого кофе по утрам.
Буду выкладывать работы и тексты по ним под тегом #давитеры