В три часа ночи всё Замоскворечье и Марфо-Мариинская обитель просыпаются от колокольного звона. Когда игумения и монахини уводили с колокольни уже очень старенькую матушку Магдалину (в миру Ольгу Чавчавадзе), она повторяла только одну фразу — Как можно жить без приключений?

Я так торопился начать свой отпуск, что рядом с домом распластался на асфальте и всю ночь в поезде до Питера был уверен, что сломал руку. Утром нас встретили Маша и Марина с коробкой булочек, которые я так и не попробовал, но зато в травмпункте сказали, что это всего-навсего связки, и рука через пару дней придёт в себя. Зато теперь таскаю модный ортез. Травмы как часть стиля, ага, знаем такое.

Блажен, кто улыбается...

Даже от вдарившего в голову адреналина, а после от обезболивающего.

Питер в этот раз показался малюсеньким городом — оказывается, можно успеть спеть 8 концертов за 5 дней, увидеться со всеми питерскими друзьями, повстречать московских, пешком пробежать весь центр. С другой стороны, он никогда не был таким массивным. В Москве, казалось бы, меньше широких проспектов, меньше громад зданий, меньше водной глади. Ты бесконечно невелик, когда смотришь на всё это.

Реальность с отражением едины,
И стройный строй домов окно к окну
Вознёсся к небу верхней половиной,
А нижняя уходит в глубину.

Таким же крохотным себя ощущаешь, когда поешь в сводном хоре в 300 человек, когда пытаешься покрыть звуком красивый протестанский собор, когда стоишь перед какими-то ужасно умно-заслуженными музыкантами (там даже женщина года была, не знаю по чьей версии). Приходится пояснять за свою маленькость.

И вот ты весь такой неболбшой среди детских тверских хоров и громады Петербурга. Остаётся только держаться вместе.

Се, что добро, или что красно, но еже жити братии вкупе? (в купé)

Нас 12, и мы все маленькие, и даже когда всей толпой идём по городу, а Кирилл мило ворчит на нас, и когда стоим перед солеёй церкви Рождества Христова на Песках, всё равно маленькие. Поэтому приходится выкручиваться. Обниматься, когда замёрзли или устали; таскать чемоданы друг друга; прощать миллион дурных мелочей; ходить за кофе; выгонять пьяных мужиков из номера; слушать Тёмины экскурсии по городу; находить билеты на кораблики; ехать пить вино на Финский залив; придумывать лагерные свечки с цветами и лентами; ждать худрука после круглого стола с жюри; петь, когда кого-то провожаем на поезд, когда сидим в кафе (нам даже вино подарили); Яне быть чуткой и смиренной; Оле брать на себя ответственность; Кате и Маше параллельно выполнять рабочие (и семейные) задачи; Ане С теряться и находиться; Марине тащить соло; Ане М справляться с потерявшимся голосом. А ещё рисовать в арке дома Ахматовой; ходить в Анненкирхе; уходить гулять по одному; стараться быть нежными друг с другом. Ну а мне в очередной раз плакать по Грузии в той самой квартире у Чавчавадзе; пить текилу с пивом за 150 рублей, ибо друг-бармен; увидеть всех своих питерских родственников; спать в экскурсионном автобусе, пока мама слушает экскурсию.

Никогда я, никогда я, никогда я не был, счастливей чем, счастливей чем...

И ведь пояснили! Второе место в категории вокальные ансамбли, лучшее исполнение произведения западноевропейского композитора, и (тут конечно мем, но это не так важно) бесконечно проникновенное исполнение произведения Ю.Фалика. А ещё: великая пробежка через весь собор Ани М на сцену за специальным призом, побеждённый со второго раза Тропарь Иверской в исполнении Оксаны, соло на конкурсе в Белом дне Артёма, выученная наизусть на немецком Вечерняя песнь Райнбергера и часовой концерт в музее Ахматовой в Автово.

Ликуй ныне и веселися, Сионе!

А Миша купил настоящее ка́нтеле (уже здесь, кажется, у меня ком в горле), и, видимо, наколдовал нам наконец погоду.

В руки взять, как кантеле, чистый, чистый дощщщщ

Люблю возвращаться домой, хоть и на пару часов. Москва всё-таки любимый город. Честно, провёл бы неделю в квартире, рассматривая фотографии и видео, но...

Отдохни, успокойся, душа, и прислушайся, как хороша... Тишина.

Вот за тишиной сейчас и уеду на неделю без связи и гигантизма городов.