ДОДОЛЕВ

Евгений Стеблов: Меня Оскар мало интересует

Юнус-бек Евкуров про реформы министра Сердюкова // 2015

Иноагент про экс-попечителя «Ельцин-центра» (в линейке с Вайно и Шойгу, кстати).

Перед тем как заводить детей, вспомните, что у вас уже есть домашние питомцы

Алла Сурикова про Эльдара Рязанова

У этого есть нарративная предыстория. Геббельс использовал нарратив об "азиатских ордах" ещё до падения Берлина. В 1944. Задача была проста: мобилизовать людей на "лучше умереть, чем сдаться". Пропаганда сработала слишком хорошо: многие берлинцы впали в панику, часть женщин вообще кончала с собой. После войны бывшие нацистские материалы и показания беженцев легли в основу западногерманского дискурса жертвы. В ФРГ тема изнасилований стала частью антикоммунистической риторики («орды насильников» как символ большевизма).

Педалируемый нарратив оказался крайне живуч потому, что имел под собой относительное обоснование в виде фактов.

Изнасилования действительно были. И с этим боролись. В январе 1945 года вышла директива Ставки № 11072 о гуманном отношении к гражданскому населению, позже Жуков и другие издавали приказы против мародёрства и насилия. Эффективность этих приказов в передовых частях была не так чтобы очень высокой. В итоге военные трибуналы осудили тысячи военнослужащих (российские историки называют цифру около 4 тысяч по Германии), часть из них была приговорена к расстрелу.

Но нужно понимать, что изнасилования совершали не только советские солдаты. Документированы случаи со стороны американских, британских и французских войск в западных зонах оккупации. Немецкая сторона на Восточном фронте тоже систематически насиловала. Но тем, кто создавали нарратив для демонизации русских (подспудно обеляя себя-любимых) это было просто не выгодно и мешало манипуляции и индоктринации общества.

Визуальное оформление не случайно. Как и всегда тут эксплуатируется наши физиологические, когнитивные и психологические особенности.

⚫️ Двойное кодирование и «эффект превосходства картинки»
Слово кодируется в основном вербально. Изображение — сразу двумя каналами: как зрительный образ и как словесный ярлык. Получается два отпечатка в памяти вместо одного. Из-за этого картинку легче вспомнить через месяцы и годы, чем абзац с теми же фактами.
Нарратив, у которого есть устойчивый визуальный якорь, переживает нарратив, у которого якоря нет. Текст оспаривается и забывается. Образ всплывает сам.

⚫️ Эвристика доступности. Яркая сцена впечатывается в память (сексуализированная особенно) и бьёт любые данные и объективную комплексую реальность просто из-за своей доступности. Лёгкость припоминания принимается за распространённость и достоверность.

⚫️ Сексуализированно окрашенный контент врезается особенно сильно, ибо активирует значительные части мозга. Сцена «залипает» как вспышка. И нарратив держится на телесном отклике.

⚫️ Ну и плюсуем сюда синекдоху. Одна фотография, один кадр, одна сцена, одна яркая картинка начинает означать всё явление. Люди вспоминают не факты, а картинку-эталон. Эталон и есть нарратив в сжатом виде. Визуал занимает место прототипа. Дальше новые сведения подгоняются под него или отбрасываются.

Вот такая вот петрушка.

⚫️ infoWAR

Александр Збруев: Мой отец стоял у истоков телевидения

Стас Садальский про правду и кривду

Норвежский политик-мужчина, изнасилованный беженцем из Сомали, сказал что чувствует свою вину за то, что насильника депортируют обратно.

В этой новости прекрасно все. Кроме ЛГБТ, пропаганда которого в России запрещена.

Яна Поплавская про 90-е

Евгений Додолев: Наша элита = дети колбасы ©