OpenRouter против Venice в цифрах: продолжение — почему математика сравнения удивляет

Вчерашняя новость про $10 млрд за OpenRouter заслуживает второй серии — потому что чем глубже раскладываешь два бизнеса по метрикам, тем страннее выглядит разрыв оценок. Разбираем построчно.

Модель бизнеса. OpenRouter — посредник в чистом виде: единый API к сотням чужих моделей, заработок — ~5% комиссии с проходящего инференс-спенда, собственных вычислений и пользовательского продукта нет. Venice — вертикальный продукт: собственная инференс-инфраструктура, потребительское приложение, API для сторонних сервисов и приватность как ядро. Первый зарабатывает на потоке, вторая — на марже продукта. Это важно для качества выручки: комиссия роутера зависит от чужих цен, маржа продукта — от своих.

Выручка и прибыль. OpenRouter: ~$50 млн ARR комиссионных. Venice: $70+ млн ARR, и это подтверждается независимо — Delphi ещё в мае выводила из данных по подписчикам ~$60 млн текущего ARR с годовым темпом добавления около $200 млн. Плюс прибыльность с первого квартала — редкость для AI-инфраструктуры, живущей на венчурных субсидиях. OpenRouter прибыль не раскрывал.

Масштаб и динамика. У OpenRouter 5+ млн разработчиков — сильная цифра, это его главный актив. У Venice 3,5 млн пользователей с темпом ~300 тыс. регистраций в месяц (2 млн в феврале → 3 млн в мае → 3,5 млн сейчас), а пропускная способность утроилась за квартал: с ~20 млрд токенов в день в феврале до 60+ млрд к маю — сейчас 1,3+ трлн в месяц. То есть тезис «рынок платит OpenRouter за темп роста» работает и против него: у Venice темп сопоставимо взрывной.

Уязвимость, о которой мало говорят. Разбор FourWeekMBA по открытым данным OpenRouter: доля американских моделей в проходящих через него токенах упала с ~70% до ~30% за год — объём всё сильнее гонят дешёвые китайские open-source модели вроде DeepSeek. Для комиссионного бизнеса это структурное давление на выручку: 5% от дешевеющего трафика — сжимающаяся величина. Venice от миграции на дешёвые модели страдает меньше: подписка и стейкинг-доступ оплачивают продукт, а не конкретную модель.

Токен-механика как отдельный слой, которого у OpenRouter нет вовсе. Предложение VVV сжимается по трём каналам одновременно: эмиссия срезана с 14 млн до 3 млн токенов в год (последнее снижение — с 1 июля), сожжено 42%+ предложения, и работает трёхканальный buy-and-burn: ежемесячный TWAP-выкуп с revenue, автоматический burn с каждой подписки ($2 с Pro, $5 с Pro+, $10 с Max) и — с 17 июля — burn с покупок API-кредитов, $5 с каждых $100 автоматически. Свежий API-канал по оценкам вдвое мощнее подписочного и масштабируется напрямую с ростом оборота — сжигание привязано к обеим линиям выручки платформы. При этом 69% оставшегося предложения застейкано: свободный флоат минимален. DIEM довершает конструкцию: лок стейкнутого VVV минтит токен, дающий $1 API-кредита в день бессрочно, — капитализированный доступ к вычислениям, торгующийся отдельно.

Итоговая таблица выглядит так: выручка — Venice больше в полтора раза; прибыльность — только у Venice; темп роста — сопоставимо взрывной у обоих; структурные риски — у OpenRouter давление на take rate, у Venice токен-дисконт; оценка — $10 млрд против $1 млрд, мультипликаторы 200x против 14x; конвертация выручки в пользу держателей — у Venice три burn-канала, у OpenRouter вся стоимость уходит акционерам будущей сделки.

И отдельная мысль напоследок. Сделка Stripe оценивает не выручку и даже не рост — она оценивает место в цепочке стоимости AI: тот, кто стоит между пользователем и моделями, собирает ренту со всей категории. По этой логике рынок должен спросить: если позиция «шлюз к