Итак, допустим, что с диагнозом мы разобрались и поняли, что все же происходит с ребенком. Осталось ответить на вопрос, что же нам с этим делать?
⠀
В зависимости от имеющихся проблем нам нужно сформировать коррекционный маршрут и определить, какие занятия будут полезны для ребенка, какие не помешают, что вряд ли будет полезно и чего делать точно не стоит.
⠀
Кому-то нужна АВА-терапия, кому-то сделать упор на логопеда-дефектолога, другим пошла бы на пользу сенсорная интеграция, а можно еще и адаптивную физическую культуру добавить. Общее направление мы формируем вместе с родителями, а конкретный объем работ и необходимые вмешательства уже определяются непосредственно педагогом.
⠀
А дальше идут сотни, тысячи вопросов, на которые нет одного универсального ответа, и все нужно решать исходя из состояния ребенка. Идти или не идти в сад? Если идти, то в какой? Будет ли это обычный государственный сад возле дома, или коррекционный для детей с нарушениями речи? Или лучше подойдет частный детский сад? А что делать со школой – обычная, частная или коррекционная? 5 вид для детей с нарушениями речи, 7 вид для детей с ЗПР, 8 вид для детей с РАС?
⠀
А что с лошадками, дельфинами и кошечками? А как вести себя родителям, если мама добрая и всепрощающая, а папа строгий и дисциплинированный? А периодически в устоявшийся быт врывается элемент первобытного хаоса в виде бабушки, и тут вся предсказуемость отправляется в тартарары…
⠀
Диеты? Мануальный терапевт? Отдать ли ребенка на футбол, робототехнику или плавание? Пиявок может на ребенка натравить? А ноотропы нужны (тут всегда ответ «нет»)? А может, в барокамеру засунуть или током шандарахнуть?
⠀
И когда фонтан вопросов иссяк, а перестрелка вопросами и ответами (а иногда вопросами на вопрос) прекращается, мы смотрим друг на друга уставшими глазами, как после ковбойской дуэли. Я снова успешно сдал экзамен, а за дверью меня уже ждут следующие экзаменаторы.
⠀
А чем лечиться-то? Об этом – в следующий раз.