Добро и зло в душе человека так сложно переплелись между собою, что это напоминает неоперабельную опухоль – диагноз некоторых онкологических больных. Злокачественное новообразование так сложно смешивается со здоровыми тканями, что ни один, даже самый искусный, хирург не возьмется отделить одно от другого.

В такой ситуации остается одно: подвергнуть пациента радио- или химиотерапии. По сути, этот метод представляет собой поэтапное убийство посредством дозированного яда. Желая спасти подопечного, врач убивает опухоль вместе с самим пациентом в надежде на то, что сама смерть разлучит их. Быть может, организм окажется хоть чуть-чуть жизнеспособнее раковых клеток и сможет пережить их гибель. Тогда можно будет прекратить химиотерапию и преступить к реабилитации. В ряде случаев это действительно срабатывает, и человека удается вернуть к изначальному состоянию, в котором он пребывал до болезни.

Бог делает нечто подобное, подвергая нас смерти. В результате первородного греха прародителей все мы от рождения носим в себе «раковую опухоль» страстей и пороков. Вследствие этого оказываемся не способны, не совершая зла, сделать никакое, даже святое, дело.

Вспоминаю мужчину, приходившего в наш храм Александра Невского в поисках помощи. Ситуация в его жизни складывалась критическая. К счастью, на тот момент в нашем распоряжении были некоторые свободные средства, и нам удалось отодвинуть человека от пропасти отчаяния.

Но радость о добром деле оказалась недолгой. Отрезвление наступило через пару месяцев, когда тот же нуждающийся вновь появился на нашем пороге с очередной просьбой. Что делать? Житейские неурядицы имеют свойство не заканчиваться раз и навсегда, но, подобно хорошим часовым, надежно сменяют друг друга. Внимательно рассмотрев его дело, мы сошлись на том, что в этот раз человек, хоть и потрудившись, вполне способен решить свое затруднение самостоятельно. Но, вспомнив предшествующий опыт, он предпочел «пойти по линии наименьшего сопротивления» и начал стремительно превращаться в обыкновенного попрошайку. Просителю было отказано – он сильно обиделся и дошел едва ли не до угроз, по-видимому, полагая, что после первого раза мы ему уже должны. А нам стало очевидно, что даже незначительную милость мы, грешные люди, не можем сделать, как ожидали: вроде бы помогли, но тем же самым и развратили ближнего своего. Только невнимательный или неопытный в деле благотворительности человек склонен пребывать в уверенности, будто он способен сотворить чистое, без примеси, добро высочайшей пробы.

В романе «Идиот», например, есть эпизод, когда князь Мышкин беседует с поручиком Келлером, бретером, пьяницей и бабником. Изначально офицер стоит в оппозиции к главному герою, но в какой-то момент их сводит жизнь, и вот они уже сидят на даче, беседуют – и становятся близкими друзьями. Келлер исповедуется перед князем, чистосердечно открывая все направленные против него интриги. Между ними возникает теплое дружеское чувство, и оба они искренне радуются этому обстоятельству. Вдруг Келлер задумывается и мрачнеет:

« – Я хотел, так сказать, сообщив вам мою полную, сердечную исповедь, тем самым способствовать собственному развитию; с этою мыслию и заснул в четвертом часу, обливаясь слезами. Верите ли вы теперь благороднейшему лицу: в тот самый момент, как я засыпал, искренно полный внутренних и, так сказать, внешних слез (потому что, наконец, я рыдал, я это помню!), пришла мне одна адская мысль: ‟А что, не занять ли у него в конце концов, после исповеди-то, денег?” Таким образом, я исповедь приготовил, так сказать, как бы какой-нибудь ‟фенезерф под слезами”, с тем чтоб этими же слезами дорогу смягчить и чтобы вы, разластившись, мне сто пятьдесят рубликов отсчитали. Не низко это, по-вашему?

– Да ведь это ж, наверно, не правда, а просто одно с другим сошлось. Две мысли вместе сошлись, это очень часто случается. Со мной беспрерывно. Я, впрочем, думаю, что это нехорошо, и, знаете, Келлер, я в этом всего больше укоряю себя. Вы мне точно меня самого теперь рассказали.