По западному прокату победоносным маршем шагает документальный фильм «Naza» («Сопутствующий ущерб»), посвященный варварскому ведению войны Израилем в Газе. В фильме рассказывается о масштабах уничтожения мирного населения, зверствах израильской армии, а проще говоря, авторы прямым текстом обвиняют Израиль в проведении геноцида. Пресса пишет, что фильм был встречен бурными овациями на Венецианском фестивале, но главная, поистине библейская пикантность сей драмы заключается в том, что режиссеры Юваль Абрахам и Рахель Шор, продюсер Джонатан Глайзер и даже все анонимные информаторы в кадре — стопроцентные, кошерные евреи. Ранее этот же тандем снял оскароносный «Нет другой земли», повествующий о том, что палестинский терроризм – это не врожденная черта характера, а прямое следствие проводимого Израилем добрую половину века геноцида, который не оставляет палестинцам никакого иного пути, кроме пути в террор.

Но самое показательное в этой истории – реакция израильского общества на данную киноленту. Израильские активисты, слившись в едином экстазе с политической элитой страны, отчаянно требуют лишить авторов фильма израильского гражданства, а с высоких трибун громко звучат эпитеты «национал-предатели», «пятая колонна» и даже… кхм… «удар ножом в спину». Да, где-то это все мы уже слышали — как сто лет назад, так и вот, совсем недавно. Однако же истерия израильских патриотов существенно переплюнула таковую у российских Zетников: по телевидению Израиля публично призывают линчевать авторов («…мы должны преследовать авторов, выслеживать их и не давать им покоя»), а две недели назад разъяренной толпой граждан, вооружившейся лозунгами о необходимости казни «предателей», было совершено нападение на дом Рахели Шор. Ну, хорошо хоть, на лужайке перед домом не устроили кострище из книг под лай овчарок и звон хрусталя, но декорации были близки к идеалу. Сейчас авторы прячутся по Европам, отмечая в интервью, что возвращение домой физически опасно из-за угроз и нападений, однако они «не планируют прятаться вечно».

Как же поразительно одинаково все и у всех в этом мире, из века в век, от страны к стране. Менять можно флаги, эпохи, языки и священные книги — но под любой оберткой так и будет скрываться нечто первобытное, стайное, отчаянно размахивающее каменным топором в руке и свистулькой на трясущейся пипиське.