Их родители были самой космополитической расой на земле, они — провинциальны и шовинистичны; родители были сплошным комком нервов с неловким телом, у этих — нервы, как веревки, а телом они — еврейские тарзаны, бродящие ордами по горам Галилеи. Родители были напряженными, страстными, они пресны и толстокожи. Родители были настоящими полиглотами, они же знают только один язык,.. Эти еврейские тарзаны — именно то, к чему мы стремились. Почему же они меня пугают?
Также про хайфский и иерусалимский опыт Кестлера можно прочесть в его автобиографии Arrow In The Blue. Приведем отрывочек и отсюда, где он описывает посещение кинотеатра под открытым небом в хайфском Нижнем городе:
Человек может прихлебывать сладкий и горячий кофе из маленьких чашечек, курить кальян, смотреть на небо, усеянное звездами или наблюдать за происходящим на тусклом и протекающем дождевой водой экране, на котором в лунные ночи практически невозможно ничего различить, и чувствовать в это время глубокое удовлетворение.
По-видимому, от Хайфы у Артура Кестлера остались лучшие воспоминания, чем от кибуца.