Когда-то я работал охранником в Восточном Иерусалиме, и самым моим любимым местом был большой старинный особняк, расположенный между горой Скопус и Масличной горой, в котором теперь находится йешива «Бейт Орот». Дом находится в центре треугольника между Еврейским университетом, Мормонским университетом и комплексом Августа Виктория. Я провел там много часов, много раз обходил здание, смотрел на всегда запертую металлическую дверь позади сторожевой будки, на которой было написано Villa Diana – и думал, что интересно было бы узнать историю этого дома. Историю я узнал много лет спустя, и она превзошла все мои ожидания.
Дом принадлежал шведской миссионерке и журналистке (скорее, блоггеру, если бы тогда существовало такое понятие) Хильде Андерсон. После нескольких лет миссионерской деятельности в Китае, она переезжает в Иерусалим, из-за сионистских взглядов, а также по совету врача, рекомендовавшего ей иерусалимский климат. Она покупает большой каменный дом и называет его «Шведское гнездо Иерусалима». Несмотря на ярко выраженные про-сионистские взгляды, она дружит со всеми – и с арабами, и с евреями, тесно общается с женой Мартина Бубера, Паулой, и завязывает добрые отношения со своими арабскими соседями. Дом превращается в место встречи людей, принадлежавших к абсолютно разным мирам, от европейских паломников и туристов до эфиопского императора в изгнании Хайле Селассие. Хильда пишет статьи, описывающие жизнь в Иерусалиме для шведского журнала «Кармель», и когда в конце ноября 1947 начинается война, описывает свои тяжелые предчувствия.
25 апреля 1948 года Хильда Андерсон возвращалась домой из церкви Сент-Джордж и была застрелена снайпером. Война к тому времени бушевала вовсю и может показаться, что не стоит удивляться чьей-то смерти – но проблема в том, что именно в этот день в Иерусалиме не было боев, а значит Хильда не попала под случайную пулю – тот, кто стрелял, по-видимому, целился именно в нее. Она каждый день, в одно и то же время, ходила этим маршрутом, и ее привычки были хорошо известны. И евреи, и арабы обвиняли в ее смерти вторую сторону, выстрелить могли как с еврейской территории на горе Скопус, так и с арабской, на Масличной горе.
Кто и почему мог хотеть смерти шведской миссионерки, которая со всеми дружила? Незадолго до смерти, она писала в Швецию, что ее навещал британский офицер, и она опасается, что британцы могут свести с ней счеты из-за критических статей. Исследователь Иерусалима, Моше Хананэль считал, что искать нужно, как раз шведский след, что главным подозреваемым в убийстве должен быть ее дальний родственник (муж двоюродной племянницы, близких родственников у нее не было), который был офицером в иорданском Арабском легионе и мог претендовать на наследство. В этом случае решающим оказывалось стратегическое расположение дома, на границе между еврейским и арабским Иерусалимом. Хананэль обращает внимание, что шведское правительство никогда не требовало провести расследование ее гибели, и что в этой мутной истории мог быть замешан шведский консул Ларсен, который был с Хильдой в момент смерти и давал об этом противоречивые показания, и его сын Тео (об этом красочном персонаже, связанном, по-видимому, сразу с несколькими спецслужбами, я думаю написать следующий материал).
А возможно, чтобы узнать имя убийцы, нам нужно просто почитать знаменитую соотечественницу Хильды, Сельму Лагерлёф, которая прожила в Иерусалиме год на самом стыке 19 и 20 веков, и написала о нем роман, сделавший ее первой женщиной, получившей Нобелевскую премию (как это актуально) по литературе: