Райдов: За ширмой | НРИ Москва В итоге, путем опроса у играющих в мире «Осколки тьмы», в ближайшее время напишу страничный тизер-прошлое Каина, Глаза Рогов. Помимо покраса и сценариев, надо стори пилить НПС… просто так душа хочет🥳
Восточная часть архипелага Коринн, 1523 год
Я завидую тем, кто видит мир своими глазами…
Вокруг него находились десятки наложенных друг на друга фрагментов: улицы Уотердипа, крыши, канализации, палубы кораблей, небо, чужие лица. А вместе с этим - движения, запахи, звуки… боль. Всё это происходило одновременно. Между этими слоями оставались три разрыва тьмы — неподвижные, холодные, безграничные. Сосредоточиться было трудно. Любой лишний звук рвал внимание на части, а скоро изображение на них будет важной частью этого дня.
За бесконечными образами, он ощущал ее. Чья-то рука лежала на плече его тела. Хайди. Якорь, удерживающий его от полного распада внимания.
- Ещё десять секунд и будем у архипелага. Джезабет и Виола готовы выдвигаться по твоей команде.
Голос главы проходил сквозь шумы, словно сквозь толщу воды. Каин не имел права терять концентрацию. От него зависело многое.
Когда три темных пятна сменились картинками, на мгновение остались только море, горизонт и морской воздух.
Я завидую тем, кто слеп…
На восточном краю архипелага стояли два корабля с темными парусами без знаков. На палубах - разные стороны: одни вооружены и разрозненны, словно наемники, другие - в одинаковой форме и с явно прослеживающейся иерархией. Между ними шел обмен: закованные в цепи существа в обмена на ящики с сундуками.
- Наводка была верной. Они больше не появляются в центре Муншае. Сорок семь видимых целей. Возможные маги - Эльфы по краям палубы, один в “гнезде” на левом корабле. Судя по всему, главные находятся на берегу и обсуждают что-то в 70 метрах от остальных. Рабов больше двадцати. Основная группа работорговцев — на правом судне. Подтверждаю: среди них представитель Перстней барона Лускана.
Каин наблюдал, сохраняя холодную точность. Он видел всё сразу - корабли, людей, лица, фрагменты мира через свои “глаза”.
Краем глаза, он видел свою семью: Виола лениво допивала вино, Джезабет пыталась сконцентрироваться на заклинании пока выслушивала напутствие Фелаи о том, что на кораблях и в сундуках может быть золото, Хайди поддерживала тело Кайна, сидящего на диване. Сцена почти казалась нормальной — если забыть, что всё это существовало через чужое восприятие.
- Фелая обнаружила твоё местоположение. Джезабет и Виола выдвигаются. Будь…
В одном из фрагментов Уотердипа что-то изменилось. Переулок. Крик. Убийство на глазах у ребёнка. Бегство. Погоня. “Глаза” тифлинга снова рушатся, создаются помехи.
Головная боль накрывает волной. Образы рассыпаются. Звуки множатся. Он теряет форму происходящего на архипелаге, слышит вопросы своих друзей где-то на краю сознания, но ответ уже не формировать. Контроль происходящих событий ускользает. Остаётся только движение.
Сознание распадается на намерения. Один из “глаз” срывается с места. Кошачье тело мчится по переулкам, ориентируясь на крик. Быстро. Слишком быстро. Убийца уже занес клинок над ребёнком. И тогда всё, что остаётся Кайну, собирается в одно действие.
Мир расширяется. Тело ломается и перестраивается, кости и плоть растут, превращаясь в нечто огромное, неестественное. Улица становится тесной. Пасть опускается. Хруст. Крик обрывается. Тишина приходит резко. Во рту — соль, металл и кости, в сознании - отнятая чужая жизнь.
Я завидую тем, кто мертв…
Ребёнок жив. Он плачет. Он благодарит существо, перед ним, обернувшееся снова в кота. Кровь на его теле. Дрожь. Но его ли?
Боль возвращается — приглушенная, далёкая. Мир снова собирается в фрагменты. Где-то рядом — руки, голос, холодное полотенце.
— Прости… там был мальчик…
— Хватит извиняться. Ты сделал больше, чем мог. Ты молодец. Отдыхай.
Ощущение прикосновения холодного огня. И тогда приходит она - тьма. Не пустота, не провал, а дар. Тёмная сила мягко закрывает его сознание, забирая перегрузку, разрывы, шум и боль. И перед тем, как он исчезает в ней, остается одно чувство - не боль и не страх, а осознание: он успел. Он спас. Это важно. И в этой мысли, сквозь распадающийся мир, Каин позволяет себе слабую, настоящую уверенность в том, что его жизнь все еще важна.
Я завидую тому, кто я есть…
