❌Так и ныне, в день того всеобъемлющего тепла, что смертные называют "удушающим", я уединяюсь на горе, и подле меня – лишь птицы и золочëнные инструменты, самые драгоценные мои подарки.
❌Я могла бы петь весь день. Или перебирать струны арфы, чтобы ветер танцевал в такт, и веял среди смертных. Но когда чувства мои из пожара стали домашним очагом, я вспомнила, что обделила взором и вниманием того, чьи столь же ярые старания, как и моего Феба, вложены были в моë празднество.
🌟🌟 Потому я глажу по нежным перьям головы любимого моего соловья, прежде чем поймать в крыльях своих солнечный луч и дыхание борея, и быстрой искрой, неуловимой мыслью, торопливой бабочкой падаю в долину, рассекаю воздушный эфир быстрее, чем заметить меня способен взор не то, что смертных, а даже богов.
❌Крылья несут меня туда, где простирается лес, где воздух пряный от трав, где тонкий звон десятка хрупких крыльев зовëт меня, отражая сотней подобий свет знакомого, солнечного злата.
🌟🌟 Наконец, я касаюсь травы стопами, пальцами прижимаюсь к коре крепкого древа, и свет, меня несущий, вновь прячет себя, вновь делает меня зримой, неспешной, размеренной.
❌Я украдкой улыбаюсь, оттого как есть в моëм явлении доля невинной шалости, и лишь затем выступаю, окрашивая лес вокруг себя пятнами крашенного света.
❌Сатиры – существа... Любопытные. Они кажутся мне ещë более земными, чем люди, но есть в них нечто, что придаëт им то очарование, которое так прельщает меня в существах, близких к богам.
🌟🌟 Взор мой касается моих поблëскивающих вестников, золота на изогнутых рогах и, наконец, его лица, прежде чем заговорить тем тоном, с каким я являюсь к юным творцам – нежным в той особой, материнской мере.
🌟 Светлого дня тебе, сатир. Надеюсь, мой лик не встревожил тебя, потому как я явилась лишь ради того, чтобы выказить тебе ту благодарность, о которой забылась прежде. Как вижу, мой Феб одарил тебя прежде моего?