Отойдя немного в сторону от повседневных дел и прозы, между разорванных абзацев иногда думается, — вернее, даже не думается, а как бы теряется связь с озвученной далее материей, — об учреждающих мир объектностях. В целом, для литературы это в определённом смысле норма — спряжение словесного изюма в формы придаточных контекстов. Но так уж получается, что сбив плечом с системника изрядно запылившийся томик лекций Киттлера — он падает на паркет нужной страницей с цитатой из Хайдеггера:

Стоя на своем месте, храм впервые придает вещам их вид, а людям впервые дарует взгляд на самих себя. И такой вид и такой взгляд до тех пор остается разверстым, пока творение остается творением и пока бог не оставил его. То же самое и скульптурное изображение бога, которое посвящает ему победитель игр. Бог изображается не для того, чтобы легче было принять к сведению, как он выглядит; изображение — это творение, которое дает богу пребывать, а потому само есть бог. То же самое и творение слова. В трагедии ничто не выводится и не представляется на сцене, но в ней вершится борьба новых богов против старых богов. Творение языка, воздвигаясь в сказании народа, не повествует об этой борьбе, а так преобразует сказание народа, что всякое существенное слово борется теперь этой борьбой и ставит перед выбором, что свято, а что скверно, что велико, а что мало, что доблестно, а что малодушно, что благородно, а что нестойко, что господин, а что слуга.

#жизни_гибельный_пожар