Кто не спал сутки — посвящаю вам эти лирические строчки.

Пока я травил голову статистиками раздач, а пелена лидерборда одного небезызвестного покер-рума накрывала голову белым светом от монитора, то почему-то подумал об иссушении. Ассоциативно в памяти возник Михаил Гробман. Сначала, как это водится — в виде цитаты: «Превратить пустыню в сады». Так Гробман описывал свой юношеский художественный бунт против советского консьюмеризма в интервью из книги «Разговоры в зеркале».

Затем, слова стали человеком, плотью, кровью и прочей трухой, разместили дух автора в декларативные формы текста. И на краешке памяти вспыхнул небольшой фильм — «Омоним». Загружен на ютуб-канал Наума Исааковича Ваймана, знаменитого своим пятитомным сборником исторических анекдотов русскоязычной интеллигенции Израиля. Не могу себе помыслить более показательного полубытового трагизма: Александр Гольдштейн умер от рака лёгких, дописывая на больничной койке свои «Спокойные поля». Михаил Гробман умер, лишив русскоязычную литературу важного организующего актора. Бараша выдвинули на премию АБ. Ирина Гольдштейн ведёт закрытую жизнь. Бодрствует Врубель-Голубкина, поддерживая «Зеркало» на плаву.

https://www.youtube.com/watch?v=oWcJeh5DDHM&t=280s