смущают и немного раздражают писатели экстраверты - рубашка нараспашку, мне в них не достает той самой нехватки, из которой и возникает письмо. т.к. пишущее животное на то и пишущее, что не может разбросать зерна своей речи направо и налево и получить быстрые дофамины публичности и прироста медийного капитала, а письмо проходит насквозь него - вырастает из внутренней речи, чей слушатель ты сам, еще в доязычности, в обретении смысла, а не в предуготовленных велеречивых презентациях, интервью, лекциях, авторских встречах с читателями и вот это вот все.
я конечно понимаю, что современная публичная медиасфера и книжная индустрия накладывает отпечаток и на мизантропичное пишущее животное, но не могу с этим смириться - как вижу как прежде любимого читаемого мной автора вынимают в свет софитов и выворачивают его косноязычную бледность наружу швами, вменяя натужно улыбаться загримированным стареющим физиогномическим артикуляционным аппаратом - то поминай как звали. осень патриарха и седьмая вода на киселе новой искренности.
речь не только про селебритиз, которым для обретения всего вышеописанного нужно постоянно воспроизводить свои медиаимиджи - отсюда вся эта кринжовая история с ведением писательских инстаграммов, тик-токов, телеграм-каналов - возгонка не-забвения, страх того, что тебя забудут прежде, чем ты снова что-то напишешь/опубликуешь.
конечно, можно уличить, что я сам и делаю часто меня в сосущем под ложечкой голодном ресентименте непризнанности, неопубликованности, графоманской паранойи о невпихуемости моих текстов в освенцим глобальной макулатуры, но одно другому не мешает, а сосуществует и раздергивает, ибо человек не остров и дальше по телу текста к хуям собачьим и пёздам кошачьим.
вот и этот абзац со свихнувшимся синтаксисом и пунктуацией написан на аффекте от раздерганности и утрате прежней чувственной клавиатуры под подушечками пальцев, в которые за годы безотчетного письма въелась кириллическая решетка и попробуй теперь выскочи из этой тюрьмы означающих, которую ты сам возвел в эпистемологию.