Сначала он перестал говорить.
Речь была единственным, что связывало его с этим миром. Всё остальное – не имело никакого смысла. Тревожный ум напоследок вывел его из равновесия, может быть, только чтобы снова вернуться к говорению. Тишина была невыносима.
В тридцать третий час по нелюдью улицы кишели социальной массой. Город имени сравнительной буквы обрамлял это в орнамент, но не обращался к тому, кто перестал говорить. Чёрные голуби клевали снег. Бросив своё занятие, они взмыли в небо этого города, будто он окончательно поглотил их. Никогда раньше не было такого снега: как камень или плесень, он приставал к коже и не отлипал от одежды. Почти сразу, создавая небольшой ураган, кто-то рассыпал немного снега на землю.
Непогода ему не препятствовала, он прекрасно знал все пути. На одном из них он однажды нашёл прозрачную купель величиной с ладонь. Её закопали в земле у тротуара, – в сырой, почти могильной тьме. Он мог бы разжечь огонь, наполнить её водой, заставить летать над нею пчёл и стрекоз. Но краешек откололся, утонул в трясине, стекло дрожало и корчилось, пока А. не заметил, что объекты имеют разную сопротивляемость материалов, и песчаная корка – его субстанция – возросла в памяти молчаливого наблюдателя, но почти сразу растворилась. Душу вынули из сновидения.
Post #334
180
- ❤ 4