Шутки шутками, но за иронией о домашних схронах действительно стоит вполне серьезный поведенческий эффект: наличные меняют не только способ платить, но и то, как человек ощущает собственные деньги. Когда купюры и монеты находятся в руках, расход перестает быть абстрактной цифрой на экране — он становится видимым, осязаемым и потому психологически более «дорогим». В поведенческой экономике это называют «болью платежа»: расставание с физическими деньгами вызывает более ощутимую негативную реакцию, чем безналичный перевод, и потому сдерживает импульсивные траты. Метаанализ 71 исследования, охвативший данные более 11 тысяч участников из 17 стран, показал: при безналичной оплате люди в среднем тратят больше, чем при наличных. Этот эффект называют «cashless effect» — и он особенно заметен у людей, склонных к импульсивным решениям и слабо контролирующих текущие расходы.

Именно поэтому наличные нередко работают как примитивный, но действенный инструмент домашнего бюджетирования. Купюры нельзя бесконечно «размазать» по нескольким счетам, подпискам и отложенным платежам: когда кошелек пустеет, это видно сразу. Исследователи связывают такой эффект с ментальным бюджетированием — привычкой мысленно распределять деньги по статьям расходов и удерживать себя от выхода за установленный предел. В условиях, когда доходы не растут, а цены и обязательные расходы давят на семейный бюджет, эта простая механика приобретает не бытовое, а почти защитное значение: наличные помогают человеку не потерять ощущение контроля над собственными деньгами.

В России роль наличных особенно чувствительна к неопределенности. По данным исследования на базе Российского мониторинга экономического положения и здоровья населения, в 2022 году объем наличных средств у домохозяйств вырос в 3,7 раза по сравнению с предыдущим годом — не как знак доверия к наличным как инвестиции, а как реакция на неопределенность и потребность в ликвидном резерве. Когда ситуация стала восприниматься более стабильной, в 2023 году доля наличных в сбережениях снова снизилась, а предпочтение сместилось к банковским депозитам. То есть рост спроса на наличные — это не обязательно экономический прогноз или политическая позиция. Часто это очень прагматичная стратегия: оставить себе небольшой неприкосновенный резерв, который нельзя потратить одним нажатием кнопки.

В стагнирующей экономике поведение людей меняется не потому, что они вдруг становятся особенно рациональными или аскетичными. Оно меняется потому, что экономия становится способом снизить тревогу: отложить часть дохода, не залезать в долги, иметь резерв на непредвиденный расход, сохранить хоть небольшую автономию от внешних обстоятельств. Безналичные технологии делают расход почти незаметным, тогда как наличные заставляют человека буквально видеть, как уменьшается запас. Именно эта наглядность ограничивает незапланированные и гедонистические покупки, а заодно возвращает ощущение, что человек все-таки управляет своей жизнью, а не только реагирует на обстоятельства.

Разумеется, наличные не сделают экономику растущей, не вернут людям уверенность в завтрашнем дне и не заменят нормальных доходов, доступного жилья и предсказуемых цен. Но они дают человеку простую возможность установить границы: вот эта сумма — на текущие расходы, эта — на непредвиденное, а эту трогать нельзя. В психологии финансов такие границы важны не меньше, чем сами деньги: они возвращают ощущение внутренней устойчивости тогда, когда внешняя устойчивость дается все труднее.

И потому, пока экономика России стагнирует, а привычные ориентиры — рост доходов, стабильность цен, уверенность в завтрашнем дне — остаются под вопросом, использование наличных перестает быть просто архаичной привычкой или поводом для иронии. Без шуток это еще и форма национальной психотерапии: способ удержать контроль, снизить тревогу и не потерять ощущение опоры в условиях, когда привычные жизненные опоры дают сбои.

🎲@matter_of_chance