Минэкономразвития России забросило в публичное поле идею о том, как побудить пенсионеров активнее выходить на рынок труда и тем самым закрыть кадровые бреши…

При успешном воплощении схема позволит фактически свести на нет роль пенсий как основного источника существования для большинства пожилых граждан, не разрушая пенсионную систему резким разрушением.

Эта идея резко снижает нагрузку на федеральный бюджет, повышает реальный уровень жизни старшего поколения и не позволяет системе выбрасывать людей на обочину сразу после достижения пенсионного возраста.

По данным Соцфонда на начало 2026 года в стране 40,5 миллиона пенсионеров. Из них работают всего 7,16 миллиона — менее 18 процентов.

Остальные 33,36 миллиона полностью зависят от выплат, объем которых в 2025 году превысил 12 триллионов рублей и сформировал дефицит фонда в 1,24 триллиона.

Максим Решетников прямо заявил: бизнес решает нехватку кадров повышением зарплат, но эффективнее действовать через рост производительности и вовлечение пенсионеров с предпенсионерами. Безработица при этом держится на историческом минимуме в 2,2 процента, а прогноз Минтруда говорит о возможном дефиците в 3,1 миллиона работников уже к 2030 году. Вакансии в 2025-м превышали два миллиона только по рабочему персоналу, а в рознице и строительстве дефицит сохраняется несмотря на общее снижение предложений на 20–28 процентов.

Цифры показывают: каждый дополнительно работающий пенсионер — это не только сэкономленные бюджетные средства, но и дополнительные налоговые поступления плюс потребительский спрос.

Если долю занятых среди пожилых старше 65 поднять хотя бы до 30 процентов — экономика получит свыше трех миллионов дополнительных рук без миграционных рисков.

В Германии пенсионный возраст плавно поднимают до 67 лет, а компании обязаны сохранять пожилых сотрудников: результат — стабильный рост ВВП при старении населения. В России пенсионеры уже успешно занимают позиции наставников на производствах, специалистов по кадрам в соцучреждениях и кураторов благотворительных проектов. Не обязательно превращать их в охранников.

Экономический эффект просчитывается четко. Работающие пенсионеры платят НДФЛ и взносы, снижая чистую нагрузку на бюджет примерно на 150–200 тысяч рублей в год на человека. При масштабировании на миллион дополнительных занятых это даст 150–200 миллиардов рублей прямой экономии плюс косвенный рост ВВП за счет их зарплат и потребления.

Социальная структура при этом уплотняется: связь поколений перестает быть лозунгом и становится реальностью на рабочих местах, где пенсионеры передают знания молодежи, снижая затраты компаний на обучение.

В Минэкономразвития считают, что в России нужно произвести стратегический разворот от модели «выплат пенсий на выживание» к модели непрерывной продуктивности.

Пенсионная система сохраняется как страховка, но перестает быть главной статьей расходов, а бюджетные триллионы высвобождаются для инвестиций в инфраструктуру и технологии, возраст перестает быть приговором к иждивенчеству, а превращается в конкурентное преимущество нации — то, о чем никто из нынешних критиков этой идеи даже не задумывается.