Если обернуться назад, окажется, что попытки реанимировать «Почту России» происходят как будто по одному и тому же сценарию, и каждый раз — в момент, когда государству нужно продемонстрировать способность контролировать хоть что-то, напоминающее «социальную инфраструктуру». Каждая волна интереса к почтовому монолиту совпадала с очередной фазой бюрократической мобилизации.

Первый этап — вторая половина 2000-х. После монетизации льгот (2005) почта получила функцию основного кассира при выплатах пенсионерам и льготникам. В политическом контексте того времени это совпадало с курсом на централизацию социальных выплат и отказ от натуральных льгот — то есть государство использовало почтовую инфраструктуру как канал гарантированного доведения средств до населения, одновременно снимая с себя ответственность за её прямую убыточность.

Второй этап — реформа 2013–2014 годов, когда «Почта России» была преобразована из ФГУП в акционерное общество со 100% государственным участием. Параллельно были сделаны крупные вливания в модернизацию логистических центров и IT-инфраструктуру, а также введена система субсидирования авиаперевозок почты в труднодоступные регионы. Этот период совпал с началом политики импортозамещения и общей логикой создания «национальных чемпионов» в отраслях, где государство хотело сохранить контроль: наряду с «Ростехом», «Росатомом» и оборонными предприятиями почта рассматривалась как инфраструктурный монополист, не подлежащий рыночной конкуренции. Оценки эффективности этих вливаний в открытых источниках разнятся, но факт остается: рентабельность почты не вышла на уровень самоокупаемости, а качество услуг в сельской местности продолжало снижаться на фоне оттока кадров.

Третий этап — как раз нынешний, оформленный в законопроекте Минцифры. Его ключевое отличие от предыдущих в том, что источник ресурсов меняется: вместо прямых бюджетных субсидий или закрепления за почтой социальных выплат, теперь предполагается принудительное вовлечение частного бизнеса — маркетплейсов и банков — в поддержание почтовой сети. Обязательное размещение ПВЗ в отделениях, запрет банкам брать комиссию за платежи внутри почты, перевод платежей за ЖКХ на «Госуслуги» (кроме пенсионеров) — это механизмы перераспределения, а не прямого финансирования.

Совпадение с общественно-политическим контекстом здесь тоже заметно. В период, когда бюджетные расходы секвестируются по незащищенным статьям, а на технологические проекты, связанные с контролем интернета и цифровым суверенитетом, выделяются многомиллиардные суммы, сохранение почтовой сети осуществляется не через бюджет, а через введение обязательств для крупного бизнеса. Это перекликается с практикой последних лет, когда государство, вместо прямых инвестиций, использует административные инструменты для поддержки убыточных, но политически значимых структур, перекладывая издержки на компании, чья деятельность сильнее зависит от регулятора.

Остается только один, но главный вопрос - какой такой сакральной ценностью обладает “Почта России”, что ее никак не могут отпустить в иной, лучший мир вот уже на протяжении десятилетий, а продолжают держать на ИВЛ из прямых и косвенных финансовых вливаний? Уж не есть ли это одна из тех самых скреп, на которых держится наша российская самобытность?

Ваш Юрий Долгорукий