По данным региональных властей, в Новосибирской области зафиксировано 42 очага в пяти районах. Санитарные меры включают изъятие и уничтожение животных у частных владельцев. Региональные СМИ и местные жители сообщают, что в отдельных районах масштабы забоя скота уже исчисляются тысячами голов. Только в Купинском районе уничтожено более тысячи голов КРС, в селе Калиновка Карасукского района — почти тысяча. Аналогичные масштабы в Омской области (почти две тысячи сожженных коров) и Пензенской (128 голов изъято в одном хозяйстве). В Томской области и Алтайском крае введен карантин с запретом на вывоз продукции.
Местные власти уверяют, что в регионах проводятся стандартные противоэпизоотические действия. В ветеринарных службах заявляют, что угрозы для населения нет, а владельцам животных полагаются компенсации. Однако, по словам фермеров, предложенные выплаты в ₽171 за кг живого веса плюс «социальные выплаты» в течение 9 месяцев не покрывают даже себестоимости выращивания, не говоря о рыночной цене мяса. Для многих семей личное хозяйство — основной источник дохода и продовольствия. Потеря стада означает фактическую утрату средств к существованию — особенно там, где другой работы практически нет.
Дополнительное напряжение создает информационный вакуум вокруг происходящего: часть участников аграрного рынка высказывает опасения, что речь может идти не только о пастереллезе. В профессиональной среде обсуждаются слухи о возможной вспышке более опасной инфекции — ящура. Официального подтверждения этим предположениям нет, однако если проблема действительно ограничивается пастереллезом, то выбранные методы выглядят чрезмерными: согласно Ветеринарным правилам, утвержденным приказом Минсельхоза № 770, это заболевание не является тотально смертоносным и лечится антибиотиками, а предписанные меры включают изоляцию и лечение, а не поголовное уничтожение.
«Никому не показали анализы. Документы — "для служебного пользования"», — так описывают ситуацию сами фермеры, чьи обращения к президенту и стали поводом для проверки Следственным комитетом.
Официально ящур в России не зарегистрирован, однако Казахстан уже ввел полный запрет на ввоз скота, мяса и молока из пострадавших регионов. Признание реальной причины грозило бы коллапсом экспорта, в том числе в Китай — стратегически важный для России рынок.
На этом фоне сельчане задаются вопросом: почему основной удар санитарных мер приходится на личные подсобные хозяйства, тогда как крупные агропредприятия чаще ограничиваются карантином. Официального ответа на этот вопрос пока нет.
Парадоксально, но масштабная история, затрагивающая тысячи животных и сотни сельских семей, практически не освещается в официальных СМИ — основным источником распространения информации стали Телеграм-каналы. Цифровая цензура уже становится инструментом локализации региональных кризисов, и, судя по всему, гайки будут закручиваться еще сильнее — несмотря на то, что на дворе давно 21 век, государство решило вернуть монополию на распространение информации.
Так и живем, уважаемые читатели.