Престижность высшего образования падает, а специального профессионального растет – это «хорошие тенденции»?

#Внутриполитическая_сфера_Образование
#Образование

Ю. Подоляка пишет: «Хорошие тенденции: престижность высшего образования падает, а специального профессионального растет... При этом данная тенденция в связи с реформой образования (резким сокращением старших классов в школах) станет еще более заметной. И это как раз то, что очень нужно нашей экономике. И российская молодежь все чаще и чаще выбирает именно этот путь. Радуют меня эти тенденции».

Особенно радостно на фоне критической нехватки учителей и врачей. Но проблема ведь в том, что России требуются не только токари и фрезеровщики, слесари-сборщики и сварщики, но и инженеры-технологи, конструкторы и т.д. Этих-то мы без высшего образования не получим. Чему же тут радоваться? Откуда у автора объективные данные о том, какое количество выпускников вузов и ссузов сегодня точно нужно стране, если их даже правительство толком представить не может? Выпустить рабочие специальности – пусть курьерами идут работать…

Главная проблема, на наш взгляд, в том, что система образования сегодня слабо связана с экономикой. По формальным признакам государство уже последние лет десять заставляет вузы активно сотрудничать с реальным сектором экономики и пытается подтолкнуть последний к тому, чтобы он активнее сотрудничал с вузами в плане целевого обучения студентов. Но как это делается? В директивном порядке: во-первых, вузы и предприниматели сами должны найти точки соприкосновения и проявить заинтересованность друг в друге. Во-вторых, всё это часто носит формальный характер, поскольку далеко не все вузы и предприятия могут наладить серьёзное сотрудничество. И наконец, в-третьих, сотрудничество, как правило, носит местный, реже региональный характер. Сама по себе система образования не в состоянии определить, какие именно специальности и в каком количестве необходимы работодателю.

Более того, определять набор в вузы, скажем, в 2026 году нужно исходя не из сегодняшних потребностей, а из потребностей 2030–2031 годов. Однозначно в стране избыток выпускников, обучившихся политическим наукам, журналистике, юриспруденции и экономическим специальностям (но, как ни странно, наблюдается острая нехватка квалифицированных юристов, бухгалтеров и экономистов). Однако как пропорционально сокращать приём на эти специальности и в какой пропорции увеличивать, скажем, инженерные направления? Вузы и ссузы не могут сами себе ставить подобные задачи. Кроме того, нужны не только студенты, но и те, кто будет их обучать – то есть преподаватели. А сегодня также наблюдается дефицит преподавательских кадров, особенно по специальным дисциплинам. А для того чтобы готовить на перспективу не только студентов, но и преподавателей, система образования элементарно должна эту перспективу знать. Но определить её отдельные работодатели не в состоянии, ибо их задача – обеспечить собственные нужды, а не закрыть дыры в масштабах стран.

Выход из сложившейся ситуации может быть найден в масштабной индустриализации страны. Чтобы обеспечить производственный сектор специалистами, необходимо государственное планирование экономики, которое чётко определит, какие именно специалисты и в каком количестве нужны на рынке труда не только сегодня, но и в ближайшей перспективе, без – этого развитие экономики просто невозможно. Развитие реального сектора экономики и развитие образования – звенья одной цепи, причём первое имеет определяющее значение для второго. Возникновение новых предприятий, заинтересованных в кадрах, поставит перед образованием другие задачи – увеличение количества выпускников, равно как и улучшение качества их подготовки. Государство вынуждено будет формировать единую программу экономического и социального развития страны. Сама жизнь подтолкнёт к этому: цели образования будут чётко увязаны с задачами промышленного роста. Вот тогда и будет ясно, кого именно и в каком количестве надо будет готовить. А пока радоваться нечему.