Всю жизнь с протянутой рукой

Можно хоть зареформировать местное самоуправление, у него всё равно денег нету. А быть самостоятельным – это иметь деньги на такую самостоятельность.

Как были устроены путинско-первосрочная административная реформа Дмитрия Козака и ее метастазы в течение уже более полутора десятилетий? Забрать как можно больше налоговых поступлений в федерацию, а вот расходы спустить по максимуму в самый низ вертикали.

Кого-то обобрали так, а у кого-то и не было почти поступлений, а обязанности остались у всех. В итоге все выстроились в ряд за бюджетными трансфертами с протянутыми руками: и ресурсные муниципалитеты, и те, в которых денег всеми видами налогов (и федеральных, и региональных, и местных) собирается меньше, чем зарплаты чиновников районной администрации.

Потеря налогов местным самоуправлением в провинции устроена так: способные налогоплательщики уезжают в центр – вырос умный малый в провинции, получил там ИНН – переехал учиться в региональный центр, устроился на первую работу или зарегился как ИП или самозанятый – стал востребованным специалистом, нашёл работу-заказы в столице. Работает, как песочные часы, только снизу вверх.

Денег в бюджетах районов и малых городов так мало, что проще их «попилить», чем что-то сделать. Попилить – это даже не схема какая-то, а тупо раскидать премиями всем подчиненным, по несколько тысяч рублей выходит на человека вся коррупция. Ну еще трудоустраивают мертвые души на фиктивные ставки. Подряжают родственников что-то делать.

А за спиной любого Акакия Акакиевича из провинциальной администрации стоят местные силовики, которые не прочь съесть его за бюрократическую ошибочку, а самим получить звездочку и включиться в гонки по вертикали, покинув это богом забытое место, сменив его на более тёплое в региональной столице, а лучше в Москве.

Но не оскудела земля Русская на альфа-самцов в местных администрациях. Могут они еще губернаторов всяких на три буквы посылать. Такие бедные, но гордые бунтари. Ведь бывает так, что есть у местных что-то, что требуется губернатору. Обычно земля. Знаю историю, как в одном муниципальном образовании около Красноярска краевые власти решили построить новое гигантское кладбище для жителей региональной столицы (что-что, а умирают граждане в стране со стабильным приростом). Мужики в местном сельсовете репы почесали, решили, что им это не нужно, у них всех хозяйство здесь, дома для детей и внуков построены, взяли и нарулили на неделю-две всем составом туда, где связь не ловит – то ли на рыбалку, то ли на охоту, чтобы документы не подписывать никакие под давлением. Факт тот, что пришлось в проект земли в другом месте краевым чиновникам вписывать.

Поэтому для выработки покорности написали закон о публичной власти. Он даже не про разделение властей и не про публичное, он про подчинение, доминирование. Этот закон про новый феодализм. Причем дело даже не правовых нормах, а в фиксации кто и чей вассал, кто и на что право имеет, ну и в рамках этого в увеличении наделов, чтобы не мельчить. Клишас и Крашенников давно уже не юристы, а нечто среднее между завучами по воспитательной работе и средневековыми мейстерами.

Кадровый кризис в глубинке проблемы с администрированием территорий усугубит. Уже сейчас все эти ставленники губернаторов не справляются с обязанностями, потому что не понимают на кой черт надо сидеть в Канске начальником, если выгулять заработанный в сытые годы Ролекс или слетать семьей на тайские каникулы нельзя. Ради чего жить? Денег на то, чтобы сделать из Канска хороший город всё равно нет, да и цели такой никто не ставит. Вырасти в нечто большее, чем местный чиновник, в системе со сломанными лифтами никак не получится.

Чтобы не кнутом единым, в качестве пряника предусматривается анонимизация деклараций муниципальных и региональных депутатов. Не зря же денонсируют антикоррупционное законодательство. Но хватит ли такой мотивации в ситуации, когда от местных, даже региональных бюджетов останутся только рожки да ножки? Откуда брать премии (официальные и не очень)?