меня всюду мучает образ художницы за работой, приковывая взгляд, и не могу точно сказать почему. вечно с хвостиком на затылке и несколькими вьющимися прядками выбивающимися на лоб и слегка заслоняя взор как для художницы, так и для наблюдателя, чарующегося извне. одна нога подпирает вторую ногу, та подпирает руку, в какой сжат скетбук - целая команда атлетов и творцов. холодный, расчётливый и математический но в то же время успокаивающий молниеносный взгляд из-под лобья. успокаивающий потому что он фиксирует тебя как камера, усаживает тебя на твое место в ее картине, даёт понять, что твои тревоги и поиски окончены и ты можешь наконец отдохнуть. принять приют в ее работе. стать ее кирпичиком и шестеренкой одновременно, сам того не осознавая, дополняя её смысл. когда художница изображает на листке бумаги твое непосредственное окружение, для нее, ты являешься его неотъемлемой частью, хоть ты и терпеть не можешь эти стены и эту дурацкую лампу. даже твое презрение ко всему, твое полное этого отрицание не отделят тебя от объектов твоей ненависти - она наоборот лишь сблизит вас. будь ты хоть небрежной, жестокой, зудящей, назойливой прорезью полотна на том, что века назад служило сосудом прекрасному пейзажу. ее появление заставляет невольно выглядывать, что могло бы зацепить ее взгляд. маленькая трещина на барной стойке, подпирающая массивное оборудование или засохший лепесток цветка среди ярких собратьев подле длинного окна, или может замысловатая геометрия композиции с перспективой, никогда прежде не существовавшей - до ее прихода. само существование художницы создаёт вокруг нее прекрасное, которое видно не только ее взору, но и остальным, кто достаточно внимателен к ее существу. вещи и углы, люди и кривые - обретают смысл только от факта ее познания этого смысла. если она вдруг достает свои инструменты - это твердое заявление "все вокруг бесценно и значит бесконечно многое".