Художница
Лейсан Азаматова работает с перформансом, видео и текстом, исследуя, как тело, пространство и язык взаимодействуют в художественной практике. В разговоре с Ассоциацией арт-резиденций она рассказала о своём опыте в резиденциях, о том, как ландшафт формирует сознание, и почему молчание степи может быть оглушительным.
Степь не говорит. Но я пытаюсь её услышатьЯ не уверена, что степь меня слышит. Но я оставляю след – текст, жест, действие.
В степях очень засушливо, очень безвестливо, и ты остаёшься один на один со стихией, с засухой с ливнями, которые иногда прокатываются вообще без каких-либо предупреждений. И когда настала пора выпускать первые зины, я почему-то думала о том, как степь общается с теми, кто к ней приходит. У меня появилось ощущение, что у каждого места есть свой способ коммуникации с человеком.
Каждое место диктует свои правила. В степи – молчание, в Чувашии – фрактальный мир, где правят другие боги. В резиденции «Стоянка» в Чувашии я столкнулась с новым телесным опытом: жизнь в палатках, адаптация к новым условиям, танцевальные практики. Это перевернуло моё восприятие: тело стало не инструментом, а медиумом – проводником между внутренним миром и внешним пространством. Место говорит через тело.
Мне хочется знать, снятся ли Енисею сны обо мнеЯ только недавно осознала, что у меня есть тело. Настоящее, из костей и крови, а не символическое, как в перформансах. Место может многое мне отдать, может отдавать вообще всё время, и я могу это забирать сколько угодно, но при этом знает ли она вообще, что я присутствую здесь или что-то предлагаю взамен? Знает ли оно о моём теле, чувствует ли моё присутствие? Это очень сложный вопрос, на который я пока не знаю ответа. Но, наверное, когда мы смотрим на Енисей – мы сразу понимаем, что он о нас думает.
Слово как попытка сцепленияСлово – это не универсальный язык искусства, а попытка найти общее с конкретным местом. Пожалуй, слово – это связующий элемент между телом и пространством, хотя точную природу и суть взаимоотношений в этой триаде мне только предстоит разгадать.
Мой художественный метод – не просто наблюдение, а способ дойти до сути через разбор и упорядочение. Например, в проекте «Карточки для альтернативной коммуникации» я выстраивала разговор со степью через текст – как дети с речевыми нарушениями используют карточки PECS.
Сейчас я исследую, как телесный опыт можно перевести в знание, и работаю с музеем в чувашской деревне, где описываю коллекцию – но не предметы, а истории людей, которые их собрали.
Я всё время учусь быть честной: говорить, кто я, зачем пришла и что могу предложить. Иначе никак.
Telegram-канал Лейсан#интервью_ААРР
#художники_о_резиденциях
