Художники:
Павел Госьков @StarEAAA
Костя Байдаков @ida_baida
Илья Харт @ilya_hart
Отпуск
Что мы называем ужасом?
В массовой культуре его привычно связывают с прямой, осязаемой угрозой: физическим насилием или смертью. Однако существует и другой, более тонкий и пронзительный регистр ужаса — тот, что рождается в моменты онтологической неуверенности, когда привычная картина мира дает трещину, а границы пространства размываются.
Философ Марк Фишер в исследовании «The Weird and the Eerie» разделяет это пограничное состояние на две категории. Weird (странное) вспыхивает там, где в ткань реальности встраивается нечто абсолютно ей чуждое и неуместное. Eerie (жуткое) обнаруживает себя в зонах аномальной пустоты: там, где присутствует то, чего быть не должно, или, наоборот, отсутствует то, что обязано там находиться.
Выставка «Отпуск» исследует обе эти оптики через феномен «гопничества», ментальные паттерны и эстетику окраин.
Пространство постсоветской глубинки по определению является eerie.
Павел Госьков в сериях «Неотвратимость» и «Семечки, кроссовки, смерть» превращает панельные дворы, пустыри и леса в мистериальную сцену сельской апокалиптики. В его работах агрессия встроена в саму архитектуру и бытовые мелочи: провода, семечки и голуби теряют невинность, трансформируясь в гротескных гибридов, пожирающих жителей. Это город как живой организм насилия, балансирующий между сатирой, фольклорным ужасом и психоделикой, где смерть — лишь естественный фон повседневности.
В то же время появление маргинального персонажа в поле искусства — это чистый фишеровский weird.
Серия «Пацаны» Кости Байдакова — это фиксация коллективной тени, которая вдруг снова стала видимой. Автор конструирует пространство для диалога с архетипом, который культура последних десятилетий упорно пыталась вытеснить, не задерживая на нем взгляд. В этих лицах оживают парни из реальных дворов, возвращаясь в пространство галереи как пугающе неуместный, но неизбежный контекст нашей реальности. В этом прослеживается параллель с британскими художниками братьями Чепмен и фотографом Ричардом Биллингемом, которые легитимизировали насилие, гротеск и быт «плохого вкуса» маргинальных окраин в поле высокого искусства.
Материальным якорем этой уличной телесности на выставке становится инсталляция «Семки». Философ Жорж Батай использовал термин «низкий материализм» (bas matérialisme) для описания того, что общество пытается отторгнуть как сор.
Графика и объекты Ильи Харта (включая работу «Самоконтроль № 2») работают на фронтире между искусством и утилитарным «не-искусством». Переосмысляя ready-made объекты, Харт исследует ментальные структуры и ложно-безобидный механизм ностальгии, способный трансформировать элегическое чувство в разрушительный ресентимент.
Слово «отпуск» здесь работает в двух регистрах. С одной стороны, это ироничный обывательский побег. Выйти во двор это единственный доступный «курорт» внутри индустриального гетто. С другой стороны, «отпуск» — это глагол. Отпустить.
Пространство пространств
🚩 Москва, Уткина 48, помещение 312