Реабилитация Стесселя. Часть IV.

В предыдущих частях мы разобрались, что Стессель не виноват.

Но тогда кто и как слепил позорную ложь о генерале, кто его оклеветал и почему решение суда оказалось столь несправедливым? Если говорить о подготовке общественного мнения, то здесь важную роль сыграл некто Ножин, автор книги «Правда о Порт-Артуре».

Оттуда общественность и почерпнула «всю правду» о Стесселе. Ножин весьма интересная личность, так сказать, хрестоматийный поборник «свободы слова». Он был военным корреспондентом в Порт-Артуре, делал репортажи с места событий. И все бы ничего, если бы не одна деталь: его заметки содержали важную военную информацию, которая попадала японцам в руки.

Ножин писал о том, насколько эффективен огонь японцев по нашим укреплениям, отмечал, какими силами выходят русские корабли на рейд, в какое время возвращаются. Рассказывал, кто командует различными участками обороны, описывал тактику боя защитников Порт-Артура. Спрашивается, кому нужна такая информация?

Русские солдаты и офицеры и так без всякого Ножина знают, как они воюют. А японцам, которые имели доступ к прессе и читали газету, это бы помогло.

Так вот Стессель решил пресечь бурную деятельность этого журналиста, приказав его арестовать. Как ни странно, задача оказалась очень сложной. Ножин вдруг каким-то чудесным образом исчез из осажденного города.

Вырваться можно было только морем, а по настоянию Стесселя вышло распоряжение не брать Ножина на корабли, так что ловкому журналисту удалась штука почище фокусов Дэвида Копперфильда. Впрочем, все объясняется просто: у Ножина оказались могущественные покровители: адмиралы Григорович и Лощинский. Они организовали бегство Ножина из города, использовав для этой цели военный корабль!

Сначала журналиста тайно переправили на канонерку «Отважный», эту «почетную» миссию возложили на морского офицера Дудорова. А потом на миноносце «Расторопный» Ножина вывезли в китайский город Чифу. Миноносец впоследствии еще и взорвали.

Все это наводит на мысли о предательстве. Да, приходится с горечью признавать, что в Порт-Артуре все-таки были предатели, но не Стессель, а другие.