Реабилитация Стесселя. Часть II.

Известно, что Стессель был помилован Николаем II. Этот факт, кстати, используют в качестве «доказательства неадекватности» царя. Грубо говоря, Стессель – "предатель", а Николай – "дурак и размазня", "предателя" помиловавший.

Но вот телеграмма участника обороны Порт-Артура штабс-капитана Длусского в адрес Стесселя: «От души поздравляю с освобождением своего любимого боевого начальника» . А вот что пишет другой артурец, командир судна «Силач» Балк:

«Вспоминая боевое время, сердечно поздравляю Вас с милостью государя императора» . Я привел лишь два свидетельства, но их больше. В те годы отнюдь не все считали Стесселя предателем.

Следственная комиссия, разбиравшая порт-артурское дело, нашла в действиях Стесселя признаки целого вороха преступлений, и обвинение состояло из множества пунктов. Однако на суде оно почти полностью развалилось, съежившись до трех тезисов:

1) сдал крепость японским войскам, не употребив всех средств к дальнейшей обороне;
2) бездействие власти;
3) маловажное нарушение служебных обязанностей.

Под «бездействием власти» подразумевалось следующее. В Порт-Артуре генерал Фок в насмешливом тоне критиковал действия не подчиненных ему лиц, а Стессель этого не пресек. За такое «бездействие власти» Стесселю потом дали месяц гауптвахты. Третий пункт назван маловажным самим же судом, так что его даже рассматривать не будем.

Остается лишь один пункт, причем смотрите внимательно формулировку – тут нет ничего про трусость, бездарность, некомпетентность или предательство.

Вместе с тем считается, что Стессель принял решение о капитуляции вопреки мнению других офицеров, причем до сих пор бытует убеждение, что крепость могла еще долго держаться, но Стессель поспешил сдаваться. Одного такого проступка действительно достаточно, чтобы заслужить смертную казнь. Вот с этим мы сейчас и разберемся.

Незадолго до падения крепости состоялся военный совет, на котором обсуждалось сложившееся положение. Что говорили офицеры, зафиксировано в журнале заседания, и этот документ давно обнародован.

Нетрудно убедиться, что на совете происходили весьма странные вещи. Один за другим офицеры подробно описывали отчаянное положение крепости, долго объясняли, почему держаться невозможно, и… призывали продолжать оборону.

Вот характернейшие примеры:

• подполковник Дмитревский: «Обороняться можно еще, но сколько времени, неизвестно, а зависит от японцев… Средств для отбития штурмов у нас почти нет»;

• генерал-майор Горбатовский: «…Мы очень слабы, резервов нет, но держаться необходимо и притом на передовой линии…» .

Уверяю вас, большинство участников заседания рассуждали в том же духе.

Впрочем, здесь нет ничего удивительного: никто не хочет прослыть трусом, никто не хочет попасть в ситуацию, когда на него укажут пальцем как на человека, который предлагал сдаваться.

В какой-то степени подчиненные подставляли своего командира, который прекрасно видел, что обороняться невозможно, и ответственность за непопулярное решение ляжет только на него.

Источник. Из истории русско-японской войны 1904–1905 гг., Порт-Артур. Т. I: Сборник документов под ред. Козлова В. П.; сост. Карпеев И. В. и др. — М.: Древлехранилище, 2008.