𝑫𝒊𝒏 𝑯𝒂𝒎𝒆𝒓𝒕𝒐𝒏'𝒔 𝒏�… on Telegram: “Дин покачал головой.

Дин покачал головой.
— Я уверен, что ты помнишь, — произнёс он, — да и рассказать можешь хоть сейчас. Но мне кажется, что лучше не надо. Отдохни, выспись как следует, а потом уже и поговоришь с этими назойливыми представителями моей организации.
Джоанна и Георгий захихикали, а Кристина лишь пожала плечами. Поведение, что демонстрировал их начальник, было совершенно им непривычно. Он, конечно, никогда не был чужд к проявлению заботы, но чтобы... настолько? Вот что любовь и весна с людьми делают!
Тем временем Дин аккуратно погладил Энгеля, прильнувшего к нему, по голове, внимательно слушая его слова.
— Жаль, что не смогу, но очень хотел бы, любимый.
Георгий и Джоанна, наконец отведя взгляд от пары, наблюдать за которой казалось им крайне интересным занятием, и прислушались к рассказам сотрудников, говоривших об опыте работы в СМС. Их слова действительно впечатляли — то есть у тех и в самом деле больше свободы, чем у Граней!
— Повезло вам, однако, с таким начальством! У нас и формы, и порядок, и устав. И чего только нет! — покачала головой Джоанна.
— Да кто-нибудь ваш устав вообще читал?! — махнул рукой Георгий. — Лично я — нет!
— Именно поэтому вас и не примут в организацию господина Гармса, — произнёс Анзо со своим обычным спокойствием. — Вы не вполне ответственно относитесь к своим обязанностям.
Размышления Дина о том, что бы ответить Граням, были прерваны неожиданным действием Энгеля. Потянув его за собой,он вручил ему ключи... от своей квартиры?!
Как только что сказала Канна, он давал их только тем. кто близок и дорог ему, тем, кому можно доверять, и поэтому действие это со стороны Гармса, после всего, что произошло на балу, можно было бы расценивать как что-то между признанием в любви и сделанным предложением.
— Ты... правда настолько мне веришь? — тихо произнёс он, с изумлением уставившись на ключи в своей руке. — Ты готов мне их отдать? Я... большое тебе спасибо, любимый! Я надеюсь, я оправдываю твои ожидания...
Не договорив, он притянул Энгеля ближе и поцеловал его. Лишь это действие могло бы выразить всю ту круговерть мыслей и чувств, что проносились в голове Хамертона, не знавшего, как их правильно высказать или показать любимому человеку.