Фильму из каннского конкурса «Любовь моя», который выйдет в России 15 октября, суждено быть тенью «Сентиментальной ценности».

Судите сами: по сюжету маститый режиссёр (Хавьер Бардем) возвращается в родную Испанию, чтобы снять кино со своей дочерью в главной роли. Та давно не знала отцовской любви и уже несколько лет работает официанткой. Но предложение всё-таки приняла. На съемках их непростые отношения засверкали с новой силой.

Кинематограф здесь — метафора отношений. В съемках есть рутина, есть свобода, есть и конфликты. В отличие от Триера, который вступал в диалог с Бергманом и рассказывал об отношениях отца и дочери через язык искусства, режиссёр Родриго Сорогойен опирается скорее на операционную сторону кино: через обычные съемочные дни герои вновь прощупывают друг друга и пытаются вернуть (или вовсе перечеркнуть) прошлое.

Глубины и сценарной изящности здесь, на мой вкус, сильно меньше: персонажи, отлично сыгранные Бардемом и Луэнго, будто замирают в лимбе и так и не находят из него выход. А ещё Сорогойен миксует линзы и форматы, доподлинно неизвестно для чего — то ли ради хаоса точек зрения, то ли в качестве отказа от единственной оптики, то ли ради свежих форм. Художественно можно пояснить все, что угодно, но формализм ради формализма конкретно тут одобрять не хочется.

Как в двух светлых режиссерских головах Триера и Сорогойена почти одновременно родились два похожих фильма, непонятно. Правда, если один создал из этого глубокий и аскетичный фильм, включённый в контекст национального кино, то второй лишь муторно собирал летопись конфликта. Кто где — решайте сами.