банда цапков держала в страхе весь район более 10 лет не потому, что изнасилования считались «пустяком», а потому что банда срослась с местной милицией, прокуратурой и судами. любого, кто пыталась подать заявление, запугивали, калечили или убивали.

бандиты насиловали студенток северо-кубанского гуманитарно-технологического института. семьи девушек не «бухтели» только потому, что бандиты открыто угрожали вырезать их родственниц.

например, когда фермерка сервер аметов отказался платить дань и подчиняться бандитам, банда цапков в ноябре 2010 года зверски убила в его доме 12 человек, включая четырёх маленьких детей (в том числе девятимесячную девочку).

выдавать парализующий страх людей перед вооружёнными садистами и коррумпированными силовиками за «реалистичное отношение женщин к изнасилованию» — это верхоглядство и глумление над жертвами террора.

также нельзя отрицать и то, что их отцы, мужья, парни и так далее не стали ничего предъявлять, потому что сами поддерживают культуру изнасилований. к тому же все другие мужчины, вне зависимости от того, какие они, всё равно остаются для них «братьями по доминированию над женщинами» и равными членами общества, в то время как женщины — даже если это их дочь, жена или мать — воспринимаются как второсортные, менее важные и выступающие лишь дополнением к мужчинам. как ни крути, мгс и женоненавистничество всё ещё с нами.

во-вторых, здесь работают виктимблейминг и виктимизация. женщины молчат и пытаются делать вид, что «ничего такого не произошло», потому что знают: подавляющее большинство будет против них. они понимают, что уровень общественного обесценивания произошедшего, а также уровень обвинения и перекладывания вины с преступников на жертв — колоссальный.

жертвам мужского сексуализированного насилия, если они желают добиться справедливости, приходится проходить круги ада, в которых все вокруг требуют, чтобы они замолчали и отступили. иначе именно их, а не преступников, ждёт социальный позор и изоляция. жертвам навязывают стыд, им угрожают, их принуждают молчать и пытаются убедить в том, что теперь они либо «потеряли свою человеческую важность», либо же «ничего такого не случилось», ведь самообесценивание в таком случае приводит к отсутствию сопротивления.

женщинам, если они хотят добиться справедливости, приходится бороться за то, чтобы их не просто признали пострадавшими от мужчин, а чтобы общество признало абсолютную недопустимость мужского насилия в отношении женщин, тем самым исключая виктимблейминг и виктимизацию.

эти отцы, мужья и парни также поддерживают виктимблейминг и виктимизацию. это буквально систематическое явление, которое очень активно поддерживают мужчины не только для защиты других мужчин, но в первую очередь для защиты себя и своего эго. да и о чём говорить, когда больший процент мужского насилия в отношении женщин происходит именно со стороны близких мужчин? эти отцы, мужья и парни никогда не были безусловными защитниками женщин, так о чём вообще речь? поэтому, конечно, невозможно исключать и то, что среди этих мужчин было много и тех, кто просто схавал происходящее над близкими женщинами и кому абсолютно нормально — это же касается не их лично. а с эмпатией в отношении женщин у мужчин большие проблемы, да и «не по-мужски» это.

но, конечно же, защитник насильников и обесцениватель изнасилований этого не понимает. у него всё поверхностно, он даже не задумывается о том, почему жертвы так себя ведут. играет роль и то, что из-за того, что он мужик, а не женщина, он в принципе не ощущает на себе те социальные инструменты, которые вынуждают женщин молчать, обесценивать произошедшее и отступать — ведь всё это оружие направлено не против мужчин.