Десять лет назад я принял себя как гея, состоялся мой первый секс. В принятии себя мне помогла моя подруга Даяна, в честь нее я сделал парное тату, которое красуется только под моей ключицей. Потом был аутинг через полицию, еженедельные поездки в Новодевичий монастырь, слезы матери. Она хотела меня выгнать из дома, но защитил, оказывается, отец, с которым я не общаюсь уже почти 5 лет. Мать до сих пор считает, что она все сделала правильно, что ее слезы по поводу «а как же внуки», ее сообщения с новостями об убийстве геев в России — это нормальная реакция. Прошло уже 10 лет, а я все еще пытаюсь по чуть-чуть каждый день осознавать свой опыт подростка.

Около пяти лет назад я принял себя как небинарную персону. До этого меня спасали видеоигры, где я, конечно же, для внутреннего гендерного баланса выбирал женских персонажей. Помню, как впервые купил что-то «женское» (это было платье ниже колена, очень стремное, но оно мне дорого), чувствовалось, будто я совершаю преступление. Сейчас я много думаю о детстве и подростковом возрасте, что всегда чувствовал себя не в своей шкуре. Я не стал транс-персоной в 20 лет, я ей была всегда, просто не осознавала.

В фильме Маруси Сыроечковской «Как спасти лучшего друга» есть сакральная фраза о боли — она не проходит со временем, а затупляется. Сейчас я живу в Германии, и боль все еще сопровождает меня, просто она поменяла свою форму. Теперь это боль воспоминаний, которые я раскапываю впервые в жизни.

В честь праздника хочется сказать что-то хорошее, но мне кажется, что надо уметь принимать плохое, в том числе и печаль. Поэтому могу сказать одно — it gets better. По крайне мере, мне стало лучше. Хочу, чтобы и вам полегчало.

Обнимаю всех знакомых и близких квир-людей. Счастливого вам завтрашнего дня

(Фото сделала в Париже моя подруга Дилара Шахин. В тот день я был счастлив)