Работа психотерапевта во время войны

90% клиентов, с которыми я работал или которые хотят записаться на консультацию, спрашивают: «Принимаете ли вы сейчас?». Ответ: «Да, принимаю, работу не останавливал».

Почему задают такие вопросы:

1. Кому-то кажется, что его проблемы — не проблемы, по сравнению с теми людьми, которые сидят в бомбоубежищах.

2. Чувство вины.

Одна из важных задач терапии — научиться не умалять свои потребности, свои проблемы. Они никуда не ушли, а только возросли у многих из нас. Также важно не решать за терапевта, кому «отдать» время на консультацию, дайте решить это мне. Я это организую так, чтобы никто не остался без внимания.

Я много помогаю тем, кто пострадал из-за войны, в качестве волонтера. Сейчас это одна из моих миссий. Более 400 таких волонтерских консультаций я провел за это время и несколько раз выгорел. Сейчас я восстановился и стараюсь держать баланс.

Также мне важно продолжать работать вне волонтерства. Причины просты:

1. Я люблю всех своих клиентов и хочу им помогать дальше.
2. Мне важно продолжать зарабатывать деньги, чтобы обеспечивать свою семью.

С кем я не работаю и кому точно откажу в помощи — с теми, кто поддерживает войну. У нас с вами разные ценности и взгляды на добро и зло. Те, кто осуждают ее — мои союзники.

Некоторые мои клиенты писали: «Давайте я вам просто вышлю денег». Я всем говорил: «Спасибо, лучше закажите консультацию». Мне важно не быть жертвой в этой ситуации, хоть я, моя квартира, квартира моих родителей, моя семья непосредственно пострадала вследствие нападения России на Украину [я жил под Киевом, в городе Ирпень. Город, в котором не было ни единого военного объекта поврежден на 70%].

Те, кто хотел обратиться — обращайтесь, не стесняйтесь и не умаляйте значимости своих проблем. Кто хочет просто помочь — можете задонатить, этому я тоже буду благодарен.

Всем желаю скорейшего мира и возможности снова жить нормальной жизнью и планировать свое будущее [планы на будущее у многих из нас украли].