Он так давно не ел... Но не позволит себе накинуться на того, кто чаще всего приходит к нему и чей запах ощущает прямо сейчас. Обсидиан вновь пришел без предупреждений, но сейчас на верхних этажах... Глаза алые сверкают ярко при мысли о чужих запястьях или шее. Шея у Тайма сильная, с тонкой кожей через которую прелестно видно вены, а так же легко удаётся найти артерию. Руки, в целом, мясистые, грубые от постоянной физической нагрузки, но не менее приятны. Было хорошо ощущать их на своей талии, плечах. Было хорошо быть обнятым этими руками, но так же хорошо было однажды вгрызаться в эти запястья. Обсидиан сам дал тогда добро, позволяя своей любви наесться вдоволь. Чем Диамкей воспользоваться без озарения совести, чувствуя, как с каждым днём рассудок его покидает всё стремительней.
Шаг за шагом он добивался этого уровня доверия от императора. Шаг за шагом он приближался к такой родной ему фигуре, чувствуя как желудок сжимается до боли когда в нос бьет запах свежатины.
—Обсидиан.. – тихо бормочет Диамкей, останавливаясь в паре метров от человека, что уже всё понял по этим голодным, почти враждебным глазам.
Тайм вздыхает, бегает глазами по комнате вырытой вампиром и указывает рукой на диван, кивая.
Он зашёл, чтобы спросить о наличии у вампира угля, а так же разрешении его взять коль имеется, но видимо планы изменились.
—Прости... – виновато шепчет Диамкей, садясь рядом с человеком, что уже оголил свою руку.
Обсидиан молчит, смотрит понимающе, чуть щурится уже готовясь в резкой боли. 
Это происходит не часто. К этому невозможно привыкнуть. А особенно к чувству первобытного ужаса при виде Диамкея в таком состоянии. Он ни разу не видел его таким кроме двух моментов, никак друг с другом не связанных и не имеющих к себе предпосылок.
Обсидиан без понятия, что служит катализатором к этому голоду. Без понятия, почему вампир всегда так дрожит, скалится прежде чем укусить. Дрожа притягивает к губам руку, принюхивается как собака и резко кусает, вгрызаясь всеми губами в плоть, после множественно извиняясь за себя, спрашивая потом ещё неделю о самочувствии, а так же том, как он себя вёл.
Эта недосказанность со стороны любимого убивала его изнутри, вгрызаясь во что-то, что отдавало сильной болью по всему телу, но видя всё нежелание вампира об этом говорить, он сам старался не лезть лишний раз. Тяжело это было делать когда сам был не в адеквате, но всё же возможно. Как и Диамкей старался вести себя "по-людски" когда хотел его. Его крови. 

—Освальд.
Живу тут — @irritation_0

#тейк
@diamtimeobsikey_bot