"Наши десять минут"

Неизбежное приближалось. Падение метеорита, предвещавшее конец всего, было неизбежно. Паника давно утихла, уступив место спокойному ожиданию. Люди занимались своим делом: кто-то усердно выполнял ритуалы, кто-то прощался с близкими, кто-то просто молча ждал. Атмосфера была напряженной, но не наполненной страхом, а скорее примирением с неизбежным.

Диамкей стоял на крыше обсерватории, его взгляд был прикован к небу. Он наблюдал за медленным, величественным движением метеорита, за его третим проходом над планетой. Осталось всего десять минут. Десять минут до конца всего. И этот конец ощущался спокойно, без дрожи в голосе и без дрожи в руках. Диамкей давно ожидал этого конца. Он принял его, как неизбежность, как естественное завершение жизни. Он был готов. Его сердце билось ровно и спокойно, словно он просто наблюдал за закатом, за естественным ходом времени. Он жил долгую жизнь, полную приключений и открытий, и теперь он был готов отпустить все, чтобы принять то, что неизбежно.

Из густой темноты внезапно вынырнула фигура Кэпа. Он плавно приземлился рядом с Диамкеем, издавая тихий шипящий звук, словно воздух вырывался из его тела. Его присутствие было таким же непредсказуемым и необычным, как и всегда.

— Здравствуй, Диамкей — произнёс Кэп, его голос был глубоким и резонирующим, словно он доносился из самой глубины земли.

Диамкей повернулся к нему, его лицо было спокойным и выражало уверенность.

— Не ожидал, что ты прийдешь, Кэп, — сказал он, его улыбка была лёгкой и естественной, потому что он разговаривал со старым другом.

Кэп сел рядом, его движения были плавными и грациозными, словно он был частью самого пейзажа. Тишина вокруг была густая, напряженная, но не страшная. Ожидание конца висело в воздухе, оно было неизбежным, но и как-то спокойным.

— Нам не долго осталось, да? — спросил учёный, его голос был ровным и спокойным, как будто он говорил о погоде. В его словах не было ни капли страха или паники.

Вампир кивнул, подтверждая его слова. Его взгляд был устремлен в небо, куда медленно, но уверенно, приближался метеорит.

— Около десяти минут… может, чуть-чуть больше, — добавил диамкей, его голос был таким же спокойным и равномерным, как и у Кэпа. Они оба были готовы.

Внезапно, Кэп аккуратно, но решительно притянул Диамкея к себе. Движение было быстрым и не оставляло времени на протест. Голова седовласого мягко улеглась на плечо ксенаморфа, и его тёплые руки нежно начали поглаживать его волосы. Это было нежное, успокаивающее прикосновение, которое вызывало чувство безопасности и спокойствия. Вампир вздрогнул от неожиданности, но не сопротивлялся. Он прижался к Кэпу, закрыв глаза. Его тело расслабилось, отдаваясь теплоте и нежности.

— Извини, что так резко, — прошептал Кэп, его голос был тихим и мягким, полным искренности. — Но времени почти не осталось. — Он сделал небольшую паузу, словно собираясь с мыслями. Он был удивлён своей смелостью, своим порывом, но в то же время он чувствовал, что должен сказать это сейчас, в этот последний момент. — Ты… ты мне нравишься, — продолжил он, его голос дрожал от волнения, — Давно нравишься… даже не так… знаешь… я тебя люблю. — Последние слова прозвучали едва слышно, но в них была вся глубина его чувств, вся его преданность. Он молчал недолго, ему нужно было собраться с мыслями, чтобы сказать это спокойно и уверенно. Эта исповедь была важна для него, как ничто другое.

Кэп замолчал, его взгляд был устремлен в небо, куда медленно приближался метеорит. Он казался погруженным в свои мысли, в свои чувства. Диамкей медленно поднял голову и посмотрел на него, его взгляд был внимательным и проницательным. Он пытался понять, шутит ли Кэп, было ли это спонтанное признание, или что-то еще. Но на лице учёного было написано все так ясно, так чётко, что никаких сомнений не оставалось. Его слова были истинными, искренними, они исходили из глубины его сердца. Это было по-настоящему. Это было не просто признание, это было выражение глубоких чувств, которые Кэп скрывал долгое время.

Вампир нежно повернул лицо Ксеноморфа к себе, его движения были полны теплоты и нежности.