Ксеноморф всегда журил за втягивание в интриги его фигуру, пусть всё это было и не специально.

Конечно журил любовно, умиляясь, ведь Диамкей всегда такой нежный и слабый с ним, не ужасный монстр, что наблюдает за драками, столкновениями и хитрит вкусая кровь.

Он никогда не кричал во время ссор, по крайней мере на него. Иногда, при сильном страхе или же в неудержимом порыве ярости отходил подальше и бесился на всю ситуацию в целом, но никогда не на него. Диамкей это принимал, чувствуя приятное тепло.

Кэп вообще всегда к нему относился, как к себе равному, ну или почти. Рассматривал, изучал, наблюдал, словно вампир диковинная зверюшка, исключительная в своём понимании. Потом конечно даже разговаривать стал ртом, не боясь спугнуть, но про страхи говорить не Ксеноморфу конечно.

Находиться рядом с учёным было неловко. Масштабные идеи, спокойная натура, но при этом опора под ногами у него твёрдая, как куснёт, не угадаешь. И всегда тянет выгоду, всё читает, всё взвешивает, и молчит, молчит, молчит. Молчит, пока другие говорят, лишь изредка вставляя слово.

Узнавалась причина молчания со временем. Кэп о ней рассказывал так:

Сначало было неловко, он смущался голоса, заикания, происхождения, путался в словах, подросток был необщительный и пугливый, с детства одиночка, интроверт, правда и без плохих компаний разгильдяй тот ещё.

Потом он просто засек в этом фишку, что тихим быть удобно, никто вопроса лишнего не задаст, внимания не даст, а постоянное общение или тем более дружба с ним отталкивает.

Диамкей встретил его на конце второго этапа и осознания третьего.

Ксеноморфу вообще-то удобно молчать, говорить тяжело, даже когда приходится. Его голос просто садится из-за того, что большее время он молчит, общаясь через переписку, жестами и прикосновениями.

Вампир стал заучивать все жесте, запоминать все значения, все телодвижения Кэпа, потому что как бы тот не любил его болтливую сторону, и речь, приятный льющийся, наконец-то поставленный голос, он видел, что мужчине приятно понимание, приятны прикосновения и близость он так передаёт через них, путаясь в словах, каждый раз, будто снова стал подростком.

Капитан всегда отличался, кто бы что не говорил. А Диамкей не такой уж и хороший.

Но Кэп проявляет к нему понимание и не лезет в дела, о которых он не знает ничего. То междумирье — период, эпизод, вампир уверен Ксеноморф и думать забыл о нём.

Оказался не прав, у него шило в заднице и жажда знаний. Как сказка о одном животном и крокодиле.

Животное было любопытным, а не любознательным, и по своей вине, не получив ответов от взрослых, принялось само искать крокодильи слёзы.
Концовку он не помнит, но животное встретилось с крокодилом, не зная о том кто это, и разговаривало с ним. А крокодил и рад был рассказать, какой их род кровожадный, да плохой в народе зверьков.

Короче, теперь они связаны не только одной тайной, выборами и трогательными историями с бара, но и самой связью миров.

Так к чему он ведёт? Сначала Диамкей хотел использовать Кэпа. Сломать, подчинить, приручить, перегнать на свою сторону, дать вкусить запретный плод. Вампир был и есть манипулятивный, эгоистичный, лицемерный лжец.

Но чем дольше он был с ним, тем сильнее была уверенность, что пешка стала ферзем.

Ксеноморф безумен и прекрасно осознаёт это, стирая границы морали сам, не отрицая их, и при этом не следуя тоже. Кэп играл с ним, по его правилам, побеждая, потому что знал его. Не важно, что Диамкей обещал, не важно, как он говорил, спруторианец подходил и брал, спрашивая напрямую. И он не мог отказать, солгать, потому что увильнуть от этих глаз тяжело.

Ксеноморф никогда ему не уступал в жестокости, просто для него это не имело смысла. Он провёл три вечера в раздумьях, мысль засела глубоко.

А Кэп продолжал жить, подчищая океаны, строя своё уютное гнездо, иногда общаясь с другими людьми. Его разум не пошатнула информация о мирах и чем-то страшном, о том, что Диамкей скрывает многое от всего сервера, об опасности жизни.
Да, была бессонница, но она с ним всегда.

(Просто рыба разгребла старые зарисовки)

#тейк