С его базы, чудом не успевшей замёрзнуть, на спавн очень красивый вид. Кэп любуется, склоняя голову на чужое плечо.

Диам тоже смотрит. Красиво. И совсем немного больно где то под рёбрами, что красоты этой скоро не станет.
Он без вопросов позволяет стянуть с себя тёплые рукавицы, даже не вздрагивает, ощущая осторожное прикосновение к запястью. Сам косит взгляд с ленивым интересом.

Ничего не изменилось. Руке, разве что, похолоднее стало. В чужих объятиях греться приятно до звезд перед глазами. Тех самых, которыми они оба когда то были. Примерно несколько миллиардов лет назад, на расстоянии многих миллионов световых лет друг от друга. Как же много времени прошло перед тем, как они смогли встретить друг друга.

Кэп к татуировкам относится никак. Не его просто. И к чужой идее он крайне скептичен, особенно когда у Диамкея половина тела уже не родная — ему бы хоть что то нетронутым сохранить. Но, чего таить, все эти шестеренки и механизмы взор притягивали. Была в этом грубая, понятная не каждому эстетика скрипящей стали и звенящего ледяного металла.

Диамкею идею нравится. Ему вообще все его идеи нравятся, чтоб вы знали. Поэтому он тату-машинку, собранную откровенно из говна и палок, легко вверяет Ксеноморфу в руки.

Кэп не одобряет.

Кэп сосредоточенно выводит линии на чужом запястье, рисуя небольшого спрута. Извиняется за неровный штрих, на что ему отзываются смехом.

У Диамкея получается лучше. У Кэпа почти незаметно подрагивают пальцы и он неотрывно следит за иглой, которой удивительно умело орудуют.

На его запястье распускает листья веточка клюквы.

Соулмейт Диамкея давно мертв, Кэп своего даже не ищет. Не имеет значения, каким образом метка появляется на теле, если она верная. Они оба в убеждены в этом.

#тейк