Слово «маргиналии» ввёл в обиход человек, который писал в чужих книгах.

Сэмюэл Тейлор Кольридж брал книги у друзей и возвращал исписанными: поля в карандашных спорах с автором, согласиях, встречных мыслях. Друзья не обижались, наоборот. Чарльз Лэм писал, что книга, побывавшая у Кольриджа, возвращается с прибылью, и советовал не закрывать от него ни сердца, ни библиотеки. Одолжить ему том значило получить назад том с процентами. Потом эти заметки собрали в многотомное академическое издание, карандаш на полях чужих книг оказался литературой.

Мне в этой истории дорога сама механика. Пометка на полях это внимание, оставшееся в вещи. Печатный текст один на всех, а исписанный экземпляр единственный, в нём видно, где читавший согласился, где споткнулся, где бросил и вернулся. Взять с полки книгу с чужими пометками значит читать вдвоём: текст и чей-то след поверх текста. Иногда след интереснее текста. Подчёркнутая не тобой строка это чужой взгляд, который наследуешь буквально, глазами.

Цифровое чтение эту механику почти убило, причём любопытным способом. Подчёркиваний в читалках стало даже больше, жёлтым, синим, с экспортом. Но они отвязаны от вещи. Экземпляра нет, есть файл, одинаковый у всех; пометки лежат не в книге, а в облаке сервиса, и наследует их не тот, кто однажды возьмёт книгу с полки, а рекомендательный алгоритм. Внимание, оставленное в бумажной книге, достаётся следующему читателю. Внимание, оставленное в приложении, достаётся приложению.

Отсюда вывод, простой до старомодности: читать с карандашом и не жалеть книгу. Библиотека без следов это склад бумаги. Библиотека со следами это переписка, растянутая на десятилетия, и участвовать в ней можно, не будучи Кольриджем. Дарёную книгу подписывать. В своей спорить с автором на полях. Оставлять закладку там, где перехватило дыхание. Это не порча книги. Это единственный способ, каким книга запоминает своего человека.

У букинистов есть слово «провенанс», это история владения экземпляром. Обычно так говорят о ценных автографах, но провенанс появляется у любой книги, в которой кто-то жил. Одна карандашная галочка делает для памяти больше, чем цифровая полка на тысячу непрочитанных файлов.

Вопрос на вечер: если мою библиотеку когда-нибудь откроет другой человек, найдёт он там меня или только бумагу?