словесно ушибленные люди как известно заводят детей для того, чтобы за ними записывать; у нас (как и у всех, наверное) этот период начался накануне трехлетия и завершился где-то в шесть с небольшим - я с некоторой тоской ждал этого момента "отвердения" речи, но это было такое поэтическое переживание, сейчас смешно писать о нем. две-три Глашкиных фразы из той эпохи я как раз украл себе в стихи; а из остальных мне особенно нравится сказанное на качелях я взлетаю к небу и Бог меня толкает назад - и прощание с утекающей водой в ванне: пока, водичка, пусть тебе в жизни повезет.