Портрет мой, нарисованный Репиным, получился какой-то волшебно-нежный, совсем неожиданный, не похожий на могучую лепку репинской кисти.
Он обещал его мне. Но ко мне он так и не попал. Был послан на выставку в Америку и, по словам Репина, застрял в таможне.
Мне неловко было расспрашивать и настаивать. Мне говорили:
— Он не хочет признаться, что продал его.
Все равно. Он пропал бы во время революции, как пропали все мои портреты и многие любимые мною вещи, без которых, казалось бы, и жить не стоило…
Интересно, как у разных людей разнятся мысли. Я никогда не привязывался ни к вещам, ни к месту (хотя, конечно, у Тэффи "казалось бы" - тоже намёк на то, что не всё так просто).
Когда-то, в другой жизни, я уехал практически без ничего. Сумка с компьютером, который спустя год всё равно пришлось собирать заново посреди ночи из тех запчастей, что удалось купить в срочном порядке, сумка с кошкой, стойка и микрофон, какой-то минимум одежды...
А потом как-то обживаешься, и в общем-то не скучаешь по тому, что осталось где-то там, от чего и так уже в душе давным-давно отказался. То же самое можно купить опять, это ведь не проблема. Вещей не жаль. Жаль людей.
И тут вспоминается Сапковский:
- Co ty mozesz wiedziec, Itka - miauknela cicho, zlowrogo kotka. - Zal? Moze i tak, zal mi ich. Zal mi dotyku ich rak. Zal mi szmeru ich oddechów, gdy spia. Zal mi ciepla ich kolan. Zal mi naszej muzyki, która, ledwo poznana, trace.
Действительно жаль. Когда теперь ещё увидимся?
Но остаётся работа, остаются мысли о том, что, насколько это возможно, мы можем делать мир лучше - хотя бы для кого-то. Отзывы зрителей - это лучшая награда.
А теперь почему-то вспоминается давнее турне по Италии и Франции, которое удалось устроить лет... хотел написать 5-6, но, кажется, уже 6-7 назад.
Тогда мы как раз и посетили Русское кладбище в пригороде Парижа, поклонились могиле Тэффи, Нуреева, участникам белого движения... К счастью, родственники помогли обустроиться, так что мы прожили во Франции почти неделю.
В один день зашли в какой-то бар и почему-то @ailura24 улетела с одного коктейля (алкоголя налили много?). Ходили по всему Версалю как два шатающихся дурака. Глупо ведь, а весело. Потом уже ночью гуляли все вместе, какие-то весёлые парижане кричали нам с балкона, приглашали на тусовку к ним домой.
Причём ведь сейчас тоже можно повторить что-то подобное, даже гораздо проще, но как-то душа не лежит. Тяжело. Хочется быть эдаким рубаха-парнем, а выходит мужик неопределённого возраста, который наговаривает заранее неотрепетированный текст в микрофон (впрочем, текст не репетировался никогда) скрипучим голосом, а два раза в неделю избивает грушу в зале. Да, и мучает студентов раз в неделю на семинарах. Впрочем, это ведь на пользу.
В любом случае, не нужно опускать руки. Мы живы, мы здесь. Adsumus. Adsumus in nomine tuo.