Или другой пример из моей же квартиры: в трёх комнатах у нас сохранился карниз под потолком, а в большой комнате и в кухне эти карнизы не сохранились. Архитектор Марсель Искандаров, с которым я работала, предложил сделать карниз другого профиля – чуть более современный и крупный, который больше соответствует, по его мнению (и я с ним согласна) пропорциям и высоте этого помещения. Человек, который этого не знает, зайдет и скажет, что здесь хорошая сталинка. У меня уже спрашивали и про окна: “Что, это всё сохранившееся?”. Нет, это не сохранившееся. Мы просто придали основным элементам стилистику того времени, но сделали эти вещи современными.

То, что утрачено, восстановлению не подлежит, и это справедливо. Поскольку восстановить идеально невозможно и, более того, момент утраты – это тоже жизнь. Это тоже история.

То же самое я могу сказать про архитектуру. Ну, может быть, какие-то здания заслуживали того, чтобы их восстановили, и в послевоенные годы советские реставраторы полностью вернули нам такие знаковые постройки, как дворец на Елагином острове, Петродворец и другое, с таким же подходом сделан Гатчинский дворец. Но если речь идёт о менее значимых сооружениях или сильнее пострадавших, и если речь идет об архитектуре, которая восстанавливается уже в наши дни, а не в 50-70-е годы, то я, конечно, тоже за то, чтобы утраты восполнять в современных материалах, подчёркивая то, что это новодел.