Скорбь чувствуется кожей

Она разливается в воздухе вязким туманом, заполняя собой все пространство между причастными и еще немного выплескивается через край.

Странно прибавлять к знакомому имени «царствие небесное».

Странно ездить из инстанции в инстанцию, чтобы получить все документы и разрешение на похороны.

Странно обдумывать, брать ли в церковь ребенка, оценивать, мал он еще или пора.

В традиционном обществе смерть была публичным ритуалом, в него были вовлечены все жители деревни. Мужчины, которые сколотят гроб, старшие женщины, которые омоют и соберут тело, будут причитать на похоронах, на девятый и сороковой день.

Сегодня мы максимально не вовлечены в похороны. Возможно, поэтому, когда ты оказываешься непосредственным участником событий, чувствуешь в первую очередь растерянность.

Традиционные ритуалы при смерти человека были такие:

• Сразу после смерти умершего начинают обряжать: моют, одевают в приготовленную на этот случай одежду, укладывают на лавку. Моют покойника пожилые женщины. Существует представление, что с обряжающих снимаются грехи.

• Важным действом похорон были причитания. Первый раз начинают причитать, когда покойный уже обряжен и положен на лавку. Его держат в доме три дня, причитают над ним, сидят рядом днем и ночью - одного не оставляют.

• До сорокового дня не запирают входную дверь, а в переднем углу, под иконами, оставляют рюмку с водкой или чай, пирог, ложку с вилкой, так как считают, что в течение этого срока покойный ходит в дом. Когда накрывают на стол, кланяются в сторону переднего угла - сидящему там «родителю».

• Поминки - ритуальная трапеза, в которой, как считается, принимают участие живые и мертвые в подтверждение, что смерть не разлучит. Для покойного ставят отдельную тарелку и стопку.

Для деревенской традиции такой нормой считается молчание и сдержанная речь всех участников похорон. А предельной формой горевания было причитание. Причитать могла каждая женщина, которая пережила утрату. А еще был отдельный социальный институт женщин-плакальщиц.

Вот такое причитание записала Светлана Адоньева на Мезени в 2010 году от женщины 1929 года рождения:

Залетела на наш да дом-хоромину да грозова стрела, Подстрелила моёго да мила ладушку да в ретиво сердцо. Роскололосе оно у нево да на две половиноцьки, Да на цетыре цетвертиноцьки. Опустилисе у него да руки белые, Да подкосилисе у него да ноги резвые, Да закрылисе у него да оци ясные, Они закрылисе да они на веки вецьные. Уж не видать тебе да боле свету белого, Да не видать тебе да солнца красного. Ой. Ой. Да ты лежишь сегодне да не по-старому, Ты лежишь сегодне да не по-прежнему.

Мужа мамы, папы Миши, нет уже три дня. Мы были очень дружны, а дочка моя считала его родным дедушкой. Завтра похороны. Жалко, что я не умею причитать.