В Госдуму внесли законопроект, после которого в соцсетях уже начали обсуждать, что экстремизмом теперь можно будет объявить буквально что угодно, что кто-то сочтет «нетрадиционным».

Я бы пока не пугалась. Законопроект бывшего депутата Николая Бурляева №1349961-8 действительно очень плох с юридической точки зрения. И именно поэтому в таком виде у него, на мой взгляд, мало шансов пройти Думу.

Законопроект депутат внес под самый конец своих полномочий, а когда журналисты начали задавать вопросы, не смог сразу понять, о чем речь. Это тоже говорит об уровне подготовки.

В действующем законодательстве уже есть подробное определение, что считается экстремистской деятельностью. А когда речь идет, например, о признании организации или материалов экстремистскими, для этого уже есть установленные законом процедуры и решения суда.

Бурляев предлагает добавить в само определение экстремистской деятельности «публичное оправдание, пропаганду и распространение идеологий, учений, культов и движений», которые направлены против традиционных российских духовно-нравственных ценностей, способствуют их «разрушению и дискредитации» или пропагандируют «деструктивные псевдоценности». Туда же — использование и демонстрацию их символики.

Звучит грозно, пока не появляются базовые юридические вопросы.

Что такое «деструктивная псевдоценность»? В законопроекте определения нет. По каким критериям устанавливается, что целая идеология «направлена против традиционных ценностей»? Критериев нет. Кто должен принять такое решение? Не написано. Нужен ли для этого суд? Не написано. Где перечень таких идеологий, движений и культов? Его тоже нет.

При этом перечень самих традиционных ценностей широкий. В президентском указе № 809 к ним относятся жизнь, достоинство, права и свободы человека, крепкая семья, патриотизм, справедливость, гуманизм, коллективизм, взаимоуважение и еще целый ряд понятий.

Закон ставит правоприменителю задачу: определить, какая идеология недостаточно уважает «справедливость» или «крепкую семью» и в какой момент ее обсуждение становится экстремистской деятельностью. А потом отдельно определить ее символику и даже символику, «сходную до степени смешения». Закон никаких ориентиров для этого не дает.

В пояснительно записке автор закона не призывает запрещать всё подряд, а хочет таким образом решить проблему, когда уже запрещенные движения пытаются продолжить работу под новым названием. Но если нужно пресечь обход судебного запрета, для этого и механизм должен быть конкретным. Формулировка, которая позволяет подвести под экстремизм почти любое движение, эту задачу не решает.

Пока законопроект только зарегистрирован и направлен председателю Госдумы. У него еще нет ни позиции профильного комитета, ни назначения в повестку Думы. Его внес один депутат в самом конце работы прошлого созыва, причем Николай Бурляев в новый состав Думы не вошел.

Предполагаю, что закон был написан «для хайпа», но почему-то не был внесен вовремя. А когда Николай Петрович понял, что в новый созыв не идет, решил зарегистрировать на всякий случай. Чего «добру» пропадать.

Поэтому сейчас я бы следила за его судьбой без паники. Такие законы могут оставлять без движения много лет. Если новый состав Думы действительно решит двигаться в эту сторону, текст придется как минимум серьезно переписывать.