На днях один из самых популярных стримеров страны — Братишкин, написал серию очень эмоциональных постов о нашем Манифесте.
Они набрали под 60 тысяч просмотров каждый.
Отвечу, потому что есть что ответить, и считаю, что с Владимиром, в отличие от Карнаухова, разговаривать можно, он хотя бы не отрицает того, что домашнее насилие есть.

Поехали.

Владимир, вы пишете, что закон о домашнем насилии не работает. Так и есть. И чиню это я, а не вы. Хотя здесь мы на одной стороне, и меня этот вопрос волнует так же сильно, и гневаюсь я по этому поводу не меньше, чем вы в своих постах.

Закон о противодействии навязчивому преследованию мы вносили трижды, и трижды его заворачивали по формальным причинам. Но мы работаем. В ручном режиме помогаем жертвам на платформе сталкингу.нет. Сделали в Ленобласти сеть точек (пока их 130) «Ключевое слово» — пилотом, чтобы если на улице небезопасно, есть навязчивое нежелательное внимание, можно было обратиться за помощью к нашим партнерам. Будем масштабировать на страну.

Закон о домашнем насилии заворачивают одной фразой: «нет общественного консенсуса». Почитайте его историю с 2017 года, после декриминализации побоев в семье…

«Подписи не нужны, бери и делай» — красиво, но вы путаете две вещи. Внести закон я могу хоть завтра. Принять его может только большинство в зале.
Подписи бьют ровно сюда: миллион человек с именами и городами и есть тот самый консенсус, которого якобы нет. Соцопросы, исследования, которые мы проводим, помогают верификации (можете почитать у меня в канале, здесь и отчеты по деятельности лежат), но «увы и ах» сегодня и к ним много скепсиса, и все равно можно списать на погрешность, живых людей с именами — уже нет.

Теперь про «боты, Иваны Ивановы» и про манифест, которым «можно подтереться».

Манифест собран из обращений живых людей, которые пришли ко мне на приём со своими очень тяжёлыми историями или написали мне с просьбой помочь. И я вам не пожелаю такие истории читать и встречать каждый день. Не стоит обесценивать беды этих людей и работу моей команды, которая не пишет отписки — а помогает, пропускает каждую историю через себя.

На сайт мы поставили кучу защит от ботов и отбиваемся от постоянных атак и попыток положить его. Рядом с подписью стоит вопрос: что вы хотите изменить? Пришло больше полутора тысяч развёрнутых предложений, на бот манифеста подписались больше 80 тыс человек, вы как человек глубоко понимающий как работают конверсионные воронки должны увидеть в этом ответ на ваш вопрос.

Russian Field в мае отдельно спросили страну, считают ли они актуальными проблемы, поднятые в манифесте: 69% сказали, что тема их касается, среди мужчин 56%, среди женщин 80%.

Метафора у вас вышла резкая и красивая, но прежде чем так писать про живые истории людей, стоит несколько раз подумать.

У вас большая аудитория, Владимир, и вы на неё влияете. Закон о домашнем насилии вы поддерживаете. Вполне возможно, завтра вы — мой союзник, даже если сегодня вам кажется, что мы по разные стороны.
Поэтому я приглашаю вас на стрим, как вам привычно, или на совместный подкаст. Поговорим, чем мы занимались эти пять лет и почему вопрос до сих пор не решается. Вы зададите свои вопросы, я отвечу как есть, чтобы не собачиться в комментариях и не тратить силы на то, что не двигает темы, которые волнуют и вас, и меня.

Получится — у меня будет сильный союзник. Не получится — напишете ещё один пост о том, как убедились, что Горячева ничего не делает. По рукам?