Режиссёр Арсений Кочедыков разгадывает в никогда прежде не инсценированном сюжете Астрид Линдгрен «Рони, дочь разбойника» возможность поговорить с юным зрителем шёпотом о назревающей первой любви (самая дефицитная тема в театре для подростков). О том, как в детских играх в шалаше, в бою подушками и догонялках вдруг проскальзывает незнакомая искра, открывающая детское сердце для взрослого чувства.
Эскиз отталкивается от сказки про дочь разбойника и сына его противника, между которыми, как в «Ромео и Джульетте», вспыхивают чувства. А дальше сочиняет свои миры — про возможность сочинять миры, свою альтернативную реальность, в которой подростки спасаются не только от родителей, но и от всей серости бытия. И вдруг оказывается, что в этом шалаше по изобретению себя можно переписать вполне реального папу, который больше не заставит выбирать между дружбой и семьей, между миром и войной. «Нельзя», — говорили взрослые. «А я буду!» — заявила Рони, и придуманная история помогает пережить настоящую боль.
В эскизе, конечно, не успелось отразить неоднозначность этого мира и опасность проходимых героиней приключений, потому что в сказке Линдгрен реальный мир к юной паре совсем не улыбчив . Но эта зона роста останется для спектакля, если он будет. Удивительно нежная и акварельная получилась история, с музыкой под гитару, с уютным шатром из одеял, такой ковчег для очищения мира.
Посмотрите сами и запоминайте режиссёра — Арсений Кочедыков.