Чтобы понять, чего мы лишились, достаточно построить еще одну модель по образцу самой цивилизационно близкой нам страны БРИКС –Бразилии. Допустим, что согласно концепции демографического перехода до 1950 г. население России росло бы согласно прогнозу Д.И. Менделеева, а после теми же темпами, что в Бразилии. Тогда в границах СССР на 2000 г. проживало бы 722 млн, а проблема суженного воспроизводства населения перед сегодняшним поколением политиков даже и не стояла бы (СКР в Бразилии в 2000 г. был равен 2,2 рождений на женщину). В реальности же на территории СНГ со странами Прибалтики в 2000 г. проживали 287,8 млн человек, то есть разница с альтернативной моделью составляет более чем 434 млн человек.

Если сравнение с отдаленной Бразилией покажется недостаточно убедительным, то можно обратить внимание на ту часть Российской Империи, которая понесла наименьшие социально-демографические потери – Средняю Азию, где не было голода 30–40-х гг., коллективизация проходила мягко, а социальные преобразования коммунистов так и не смогли разрушить традиционную мусульманскую семью. Эти территории насчитывали 11 млн человек в 1897 г., 23 млн – в 1959 г. и 64,3 млн – в настоящий момент. Заметно, что динамика численности населения Средней Азии сходна с российской демографической моделью «без советской власти», построенной в настоящем исследовании.

Невольно вспоминается выступление настоятеля московского храма Всемилостивого Спаса протоиерея Александра Ильяшенко на форуме «Диалог цивилизаций», проходившего на острове Родос: «Если бы русский народ в начале XX века не отошел от веры в Бога, то население России сегодня составляло бы 640 миллионов человек… такова плата за социальные потрясения прошлого века, в первую очередь за революцию, которая стала результатом отхода от веры».

Собственно все приведенные расчеты показывают очевидную вещь – демографическая судьба России в ХХ в. значительно отличалась от других стран, и потому даже те механизмы демографического благополучия, которые работают в странах Западной Европы (а именно на них почему-то все время ссылаются наши социологи) совсем не обязательно будут действенны в России.
Наконец, в истории демографического развития России важно понять, что же стало причиной столь скорого перехода от традиционного расширенного воспроизводства к суженному?

Достаточно очевидно, что традиционные указания на причины чисто экономического характера не годятся. Мировой опыт как уже сказано, свидетельствует об обратном – более бедные аграрные страны имеют расширенное воспроизводство, а богатые постиндустриальные – депопуляцию населения. Но даже если рассматривать только СССР, то ясно, что в послевоенные 50-е гг. уровень жизни населения был несравненно ниже, чем в благополучные 60–70-е гг. ХХ в. И, тем не менее, именно в благополучные годы наблюдается падение рождаемости.